Мы заметили, как некоторые торговцы стараются не показывать интерес к определённым травкам. Прихвостни Вока следили за всеми купцами, изучали их привычки и пристрастия. И вскоре стало очевидно: на каждом привале, на каждой стоянке они искали одно и то же растение.

Когда один из хвостатых принес охапку свежей травы прямо на рынок и предложили выбрать купцам нужное, они сначала замялись. Потом выбрали несколько. Через Гиза и Тассе вскоре выяснилось, что эта трава — сильфий, крайне редкое растение, которым интересовались человеческие маги. Оно росло в немногих местах, а в большинстве стран уже давно исчезло, выкорчеванное/истреблённое руками травников.

Теперь знали, то оно водится здесь.

Теперь купцам запретили собирать самим эту траву, сделав торговлю ею монополией Протектората. Мартин тассе, наш профессор, предупредил: если начнём собирать траву в слишком больших количествах, сами же её и изведём, как это уже случалось в других местах.

Зуберы, услышав о магических свойствах травы, заинтересовались. Может, это ключ к новым экспериментам? Может, сильфий можно чем-то подпитать? Может, его корни откликаются на что-то другое? Кто-то уже предлагал проверять влияние камня искажений.

Исследования стоили дорого. Металлы, реактивы, вытяжки, пойманные монстры, вытяжки их желез, энергия камня, порох — всё уходило в топку экспериментов. А ещё — многочисленные жизни самих исследователей. Взрывы, несчастные случаи, вышедшие из-под контроля силы колдовства, потерявшие контроль инженеры-колдуны… Потери были привычным делом, но никогда дешевым.

Какое время назад я пришёл на плавку первой партии металла в частично восстановленных цехах Каменного Оплота. Гигантские тигли с раскалённым металлом наполняли воздух жаром, дымом и металлическим звоном. Везде суетились хвостатые работники с разной степени ожогами.

И тут я нечаянно заметил, как один из зуберов — тщедушная тварь с грязной мордой — ехидно скалясь, столкнул в поток раскалённого металла другого инженера-колдуна.

Тот, кто летел вниз, даже не успел вскрикнуть — лишь растопырил лапы, как будто пытался ухватиться за воздух.

Сизый пар, брызги жидкого железа!

Показалось лишь, будто услышал, как его кожа лопается от жара, а мясо мгновенно обугливается.

Кое-кто из рабочих повернулся на это, но другие даже не повернулись — не впервой. Но я не мешкал.

Подскочил к хлюпику, вцепился когтями в его шкирку, развернул к себе. Он начал было оправдываться:

— Я-я… Он сам… Не хотел…

Но его глаза метались. Мелкими шагами я заставил подойти к краю, откуда упал предыдущий крыс.

А потом бросил следом за жертвой, видя, как он отчаянно царапает когтями воздух, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь.

Ох, какой короткий, но громкий визг наполнил зал! перед тем как тяжело и сыто булькнула расплавленная масса. Мгновение — и от него остался лишь пузыри на поверхности.

Я повернулся к остальным, смотревшими на меня распахнутыми глазками.

— Работать! — рявкнул я.

Работа продолжилась.

Глава 17

«Богатство не в обладании сокровищами, а в умении ими распоряжаться» — сказал как-то один мудрец.

Всё — всевозможные взимаемые монеты, натуральные налоги в виде провизии, снаряжения, ресурсов складывались в общую систему, в общий поток, или даже реку. Иногда малейшее решение, ставшее ошибкой — и они превращались в пересохшие русла. Прибыли и убытки складывались в сложную, живую экономическую систему, в которой каждый город, деревня или стая кочевых сарвуухов играли свою роль.

Что мы имели. Основу экономики Протектората составляла торговля, ремесло, сельское хозяйство и добыча ресурсов. И торговля буквально за пару лет из совсем ничтожной величины стала одним из самых доходных наших дел. Не зря пробивали путь через горы к гномам и в Империю в обход грабь-рыцарей.

Самым богатым городом был Глаттершталь — сердце экономики, главный пока торговый город с развитой промышленностью, рыболовством и заготовкой/переработкой продуктов. Здесь, среди примерно чертовой дюжины тысяч жителей, золото находилось в постоянном движении: от рынков — в казну, от казны — в руки ремесленников, караванщиков, охраны.

Вторым по доходу стал Аранд. Несмотря на пережитое разграбление, в нём оставалось чуть менее десятка тысяч человек. Город приходил в себя, восстанавливал ремёсла, а главное — снова наполнял казну налогами, в основном теперь Протектората.

Штайнхох, военный лагерь и крепость с десятком тысяч жителей, давал металл, здесь происходила основная обработка поступающей руды. Здесь ковали оружие, строили машины. Здесь торговали с дикими племенами. Отсюда управлялся Протекторат.

Логово, скрытая среди Глермзойской Пустоши земляная крепость, в которой сейчас проживало примерно пару крыс, во многом потеряло своё положение. Кроме того, что там всё еще находились практически все матки и вся молодая поросль.