Артём сделал шаги. Экзоскелет подстраивался. Вес распределялся как-то странно — часть брали на себя дуги на ногах.

— Теперь прямо до первой развилки, — продолжал Данил. — У тебя справа щит с дырой, не лезь к нему близко, там потенциальный «стрелок». Это пока макеты, но давай не будем тренировать привычку подставляться.

Он двигался, слушая голос, слыша, как дыхание Данила чуть учащается, когда на экране происходило что-то.

Стены лабиринта давили.

Запах фанеры и пыли, свет сверху.

— Стоп, — резко сказал Данил. — Замри.

Он замер.

Слева, за одним из щитов, кто-то коротко выстрелил очередью холостых. Пули ударили в край стены.

— Поздравляю, — сказал в ухе офицер связи. — Первый раз ты спас ему жизнь. Условно. Не расслабляйся.

— Дальше, — скомандовал Данил. — Тём, назад на шаг, затем вправо, там коридор, по нему до конца. И не пытайся сам угадывать. Ты у нас сегодня не герой-одиночка, а подопытный.

— Нравится мне, как ты меня называешь, — сказал Артём, но послушно сделал, как сказано.

В экзоскелете было непривычно, но тело постепенно ловило баланс. Мышцы и железо учились работать вместе.

В какой-то момент он почувствовал, как в левую ногу идёт лишнее напряжение — как будто каркас чуть перетягивает.

Эйда отозвалась тут же:

Исправляю алгоритм движения. Перераспределяю усилие. Старайся шагать короче на любом повороте.

Он подсознательно подстроился, и двигаться стало легче.

— Левее, — сказал Данил. — Там минус условный, не наступай. Молодец. Прямо.

Пробежали ещё пара коридоров, несколько «засад» с холостыми.

Один раз Артём всё-таки «поймал» условную пулю — датчик на груди коротко пискнул и загорелся красным.

— Поздравляю, — объявил голос из динамика в зале. — Одно ранение в область грудной клетки. Жить будешь, но недолго.

— Что за оператор, — тут же вознёс голос Данил. — Я всё правильно его вёл, это он сам лезет, куда не надо.

— А вы не ссорьтесь, — сказал офицер. — Для первого раза нормальный результат. Главное — понять, как вообще работает связка.

После нескольких заходов поменяли роли.

Теперь кто-то другой шёл по лабиринту, а Данил и ещё двое сидели за пультами, плюс выключили «помощь» инструкторов.

Илья получил в наушники бойца, который паниковал.

— Стоп, стоп, стоп, куда ты попёр? — говорил Илья, глядя на монитор. — Я же сказал — вправо… Нет, не туда… Ну всё, считай, тебя нет.

Датчик пискнул.

Офицер связи вздохнул.

— Паника — плохо, — сказал он. — Это смотрится красиво только в фильме, где потом герой всё равно выживает, потому что так написано. В жизни паника — это дырки там, где их могло не быть.

Когда Артёма посадили за пульт, он почувствовал себя странно. Как будто вместо ног ему выдали чужие глаза.

На экран выводилась картинка с камеры, закреплённой над входом лабиринта, плюс карта, плюс условные значки.

— Лазарев, — офицер наклонился. — Смотри не только на того, кому ты командуешь. Смотри на всё поле. Кто где, откуда могут выйти. Оператор, который видит только своего бойца, — слепой.

В наушниках зазвучал голос:

молодой, немного нервный.

— Рядовой Багров на связи, — сказал он. — Готов.

— Слышишь меня? — спросил Артём.

— Так точно, — ответил Багров.

— Дыши, — сказал он. — Это не страшнее, чем строевая. Только стен больше.

— Не уверен, — признался тот.

— Ладно, слушай меня внимательно, — сказал Артём. — Вперёд три шага, потом левее.

Он вёл его так, как недавно вели его самого.

Отметил на карте возможные точки засад, учитывал, откуда в прошлый раз любили стрелять инструкторы.

Внутри Эйда вдруг отозвалась:

Могу помочь с прогнозированием позиций противника на основе предыдущих сценариев.

«Давай», — подумал он.

В голову словно легла прозрачная сетка: вероятности, траектории.

Он видел на карте не просто коридоры, а места, где логично было бы поставить «стрелка».

— Стоп, — сказал он. — Не выходи на перекрёсток, не заходя за щит. Сначала выгляни с правой стороны.

Багров высунулся — в этот момент с другой стороны щита действительно раздалась очередь холостых.