Все мои мысли были эгоистичны. Все до единой. И из всех чувств, которые могли посетить меня в тот день, самоненависть была последней, что я ожидала увидеть во главе парада. Я заставила себя говорить:

— Оставайся.

— Ты уверена?

— Да, конечно. Я в порядке.

— Дерьмо случается. И всегда с тобой.

— Я знаю.

— Такое ощущение, будто карма или Бог, или еще кто-то тебя ненавидит. Это просто полный пиздец.

Я иронично рассмеялась, хотя внутри сердце бешено колотилось.

На линии повисла тишина, пока мы обе ждали хоть какого-то решения, которое не собиралось приходить.

— Стелла, Господи, мне так жаль.

— О чем? Прекрати. Ты знаешь, я бы тебе все рассказала, если бы ситуация была обратной. Мне нужно идти. Люблю тебя.

— Люблю теб… — Я повесила трубку прежде, чем она успела закончить, застыв посреди гостиничного номера.

Я уставилась на большую бронзовую статую Будды, стоявшую за стойкой регистрации, пока мой шумный телефон дребезжал в крошечном рюкзаке. За спиной по каменному руслу в лобби тихо струилась вода.

Все голоса сливались в неясный гул. Все звуки затихли, пока я гипнотизировала статую взглядом. Ручка чемодана, крепко сжатая в руке, казалась единственным, что удерживало меня от того, чтобы последовать примеру Будды.

— Мэм.

Вырванная из оцепенения, я уставилась на стоящего передо мной мужчину. У него были аккуратно подстриженные, темно-каштановые волосы и светло-карие глаза. Он одарил меня белоснежной улыбкой.

— Вам понравилось у нас?

Ему нужны были слова. А мне оставалось лишь сказать ему несколько.

— Да, спасибо.

— Куда вы направляетесь сегодня?

— Мне нужно такси до аэропорта. — Я поняла, что не ответила на его вопрос, но никак не могла заставить себя переживать по этому поводу.

— Швейцар на улице вызовет вам машину. У вас есть еще багаж?

Я медленно покачала головой и вернула взгляд к Будде, в то время как мой телефон продолжал вибрировать в рюкзаке.

— Похоже, у нас обоих сегодня напряженный день.

Мои глаза снова встретились с его, прежде чем он посмотрел мне за плечо на выстроившуюся сзади очередь.

Женился? Конечно, он женился. А почему бы и нет?

— Желаю вам отличного полета.

Администратор на ресепшене тактично отпустил меня. Ни у него, ни у Будды не было для меня ответов. Я собралась с силами настолько, чтобы добраться до бордюра, где меня поприветствовал швейцар в толстом пальто.

— В аэропорт?

— Да, пожалуйста.

— Как прошло ваше пребывание?

Порыв северного, весеннего воздуха ударил мне в лицо, пока я оставалась закупоренной за новой стеной настороженности и насильно заставляла себя говорить.

— Все было великолепно, спасибо.

Пожилой мужчина внимательно изучал мое лицо, и я отвела взгляд. Напряжение было густым, оно словно просачивалось в мое тело. Плечи поникли, голова кружилась, и я знала, что он видит эту трещину во мне. Я была в этом уверена. Мама всегда говорила, что мое лицо меня выдает. Но мог ли этот швейцар увидеть мой стыд? У меня не было никакого права так себя чувствовать. Абсолютно никакого права. Но это не имело значения. Я все равно чувствовала — зависть, ноющую боль, острый поворот ножа, который снова и снова впивался мне в грудь, отказываясь быть проигнорированным.

Его свадьба.

Я подавилась очередным порывом ледяного ветра, когда швейцар спустился с бордюра, ступив в грязный снег, и открыл мне дверь такси. Водитель забрал чемодан из моей руки, и через секунды мы уже мчались к аэропорту, пока небоскребы исчезали за запотевшим окном.

— Куда направляетесь сегодня?

Мой телефон снова взорвался серией резких сигналов, и я полезла в сумку, чтобы его отключить.

— Домой.

Он на мгновение взглянул на меня в зеркало заднего вида, после чего понял намек. Я вела себя откровенно грубо, и даже не извинилась. Мое лицо горело, в груди полыхал пожар.

Возьми себя в руки, Стелла.

Я расстегнула твидовое пальто, внезапно почувствовав острую потребность в более прохладном воздухе. Я хотела, чтобы он покрыл меня с головой. Хотела заморозить себя, но знала: даже при минусовой температуре я все равно буду чувствовать этот ожог.

Через несколько минут, у входа в аэропорт, я рассматривала людей, которые спешили мимо меня, прячась от пронизывающего ветра. Двигаясь со скоростью улитки, я прошла сквозь раздвижные двери и замерла в центре этого хаоса. Воздух пронизывала волна шума: голоса, цокот каблуков рядом со мной, писк сканеров багажа. Я сфокусировалась на одной из стюардесс, которая стремительно проносилась сквозь толпу: уверенная походка, волосы собраны в аккуратный пучок на макушке. Рядом с ней плавно скользил ее идеально собранный багаж. Я на мгновение задумалась, куда она летит, пока она обгоняла коляски, двигаясь к контрольно-пропускному пункту. По меньшей мере пятьдесят человек ждали проверки, и я не хотела, чтобы они смотрели на меня. Никто из них. Я была не в состоянии улыбаться, не в состоянии вести светские беседы. Опустив глаза, я сделала шаг вперед, а затем заставила себя сделать еще один.