Все согласились. Метузал отыскал в эфире марш, и бодрые звуки преследовали уходящих, когда они уже скрылись за углом.

— Вы поедете на автобусе? — спросил Петер Вецапинь, идя рядом с Айной.

— Может быть. — тихо ответила она. — Хотя, по правде сказать, спешить некуда.

— Значит, просто хотели уйти.

— Конечно. Гораздо приятнее погулять в парке или по набережной.

— Можно я мне присоединиться к вам?

Петер слегка прикоснулся к руке Айны. Девушка не отняла ее.

— Зачем вы спрашиваете? Я ведь сама позвала вас.

— Это я помню, но и сейчас нс понимаю почему.

— Почему? Разве так трудно понять! — засмеялась Айна. — Рассудите логически, товарищ инженер! Девушка влюбилась с первого взгляда: блестящая партия, отец — знаменитый на весь Союз профессор, да и о сыне уже пишут в газетах… Помните, я вам еще днем сказала: «Идемте с нами!» Вот вы и пошли.

Петер молчал Он умел работать, умел думать и решать задачи, но эта ситуация казалась ему слишком сложной Во всяком случае, высшая математика и логарифмическая линейка тут не помогут. К счастью, его выручила сама девушка.

— Да нечего тут раздумывать! — Она дернула Петера за локоть. — Не бойтесь, я не влюбилась и делать блестящую карьеру пока не собираюсь! Разве нельзя проста погулять? Не знаю, как вам. а мне это доставляет удовольствие.

— Мне тоже, — кивнул Петер. Больше ничего не приходило на ум. Виктор в таком положении наверняка оказался бы находчиво?

Солнце уже скатилось за высокие здания, когда они вышли на улицу Мира.

— Расскажите о ваших изобретениях, — попросила Айна.

— Да тут, собственно, нечего и рассказывать, — Петер даже нахмурился от напряжения. — Вовсе не так интересно. Взгляните лучше, как много светите, окон, какая масса людей на улице! Все они куда-то идут, у всех праздничное настроение. А послезавтра — опять из работу. Случалось вам видеть Ригу утром рабочего дня, скажем, около половины девятого?

— Нет, не случалось. — созналась девушка. — Утренние дежурства у нас начинаются гораздо раньше.

— Выйдите как-нибудь. — продолжал Петер. — поглядите на это бесконечное, стремительное движение. Трамваи, автобусы, троллейбусы переполнены. асфальт гудит под тысячами ног. Это и есть наша подлинная Рига. Такой ее надо рисовать из картинах и описывать в книгах.

— Товарищ инженер’ — Айна взглянула на спутника, — Вы. кажется, зарыли в землю талант! Вам нужно не чертить и не изобретать, а писать стихи.

— Что вы. — улыбнулся Петер. — Может быть, я плохой инженер, но поэт уж совсем никакой. Вот брат мой когда-то писал стихи…

— Виктор?

— Да. Виктор. У меня только один брат. Хороший. замечательный брат.

— Вы, наверное, ладите с ним?

— Конечно, — подумав, ответил Петер. — Только мне кажется, что иногда я ему завидую.

— Ударились в самокритику?

— Вроде того…

Вместе с людским потоком Петер и Айна вышли на улицу Ленина. С наступлением сумерек движение автомашин сократилось, зато народу собиралось больше, и почти все направлялись к центру. Противиться этому течению было и ненужно и невозможно.

А потом в вечерней тишине прогремел артиллерийский залп. раскаты его многократно повторились в проемах зданий, и в то же мгновение по темному майскому небу разлетелись огни красных, желтых, зеленых ракет.

— Странно, — сказал Петер, как бы обращаясь к самому себе. — Столько раз видел, и все равно каждый год хочется поглядеть опять.

Айна молча пожала ему руку. Раскат следовал за раскатом, яркий свет сменял темноту, потом снова смеркалось, чтобы через мгновение небо опять озарилось разноцветными искрами.

Рядом с Петером каким-то малыш в упоении считал залпы, но, дойдя до десяти, сбился и уже не зная, сколько осталось. В промежутках между раскатами грохота из репродуктора на улице Кирова и доносились звуки гимна.

— Ой, ракета упала на нашу крышу, — воскликнул долговязый подросток, толкнув в бок приятеля. — Пожар будет!

— Да какой там пожар, — буркнул тот. — Разве, когда звезды падают, пожар бывает?

— Папочка, еще долго будут палить? — спросила маленькая девочка, сидевшая на плечах у отца.