— И ты тоже участвовал в таких соревнованиях? — спросила она.

— Случалось, — процедил сквозь зубы Виктор и стал объяснять, что кровопролитие в боксе наблюдается очень редко. Это красивый, мужественный вид спорта, в нем нет ничего опасного.

— И все-таки это ужасно! — Вита уже не отпускала его руку.

Даже когда закончились соревнования и они вышли на слабо освещенную улицу, Виктор чувствовал рядом слегка дрожавшее плечо девушки. Может быть, ее немножко знобило — весна была такая же промозглая, как нынешняя. Они долго не про износили ни слова.

— Пойдем ко мне, — пригласила Вита, и он пошел.

Красивый особняк в Межапарке, небольшая, со вкусом обставленная комната. Девушка молча включила радио. Тускло светила стенная лампа, музыка Грига навевала немного тоскливое настроение. Вита вздохнула, выключила радио и положила руки на плечи Виктора.

— Я тебя никогда, никогда, не пущу на эти отвратительные соревнования, — прошептала она, и ее губы коснулись его уха. — Не пущу тебя! Никуда не пущу, слышишь?

Конечно, он слышал. Много раз слышал он потом эти слова, только они уже не звучали так, как в тот вечер.

Если бы Вита была немножко более самостоятельной или гордой! Ее мнение всегда совпадала с мнением Виктора, она поступала так, как желал он. Всегда и везде. Виктору захотелось посреди недели съездить в Огре, и Вита сейчас же согласилась пропустить лекции, поссорилась с родителями и подругами. Она восхищалась новым чехословацким фильмом, а Виктору посреди сеанса вздумалось идти домой, и она, конечно, без возражений последовала за ним. Эта покорность, немного льстившая вначале, вскоре стала раздражать Виктора. «У нее нет собственных мыслей, нет собственной воли», — негодовал юноша. Даже сейчас, даже сегодня Виктору достаточно лишь моргнуть глазом, и Вита, не раздумывая, пойдет за ним хоть на край света.

Лекция окончилась. Подник провел ладонью по своим глянцево-черным волосам, еще раз оглядел аудиторию, собрал конспекты и вышел. Эрик Пинне кинулся в след за преподавателем, наверно чтобы задать вопросы, связанные с прослушанной лекцией, или, как презрительно выражался Heйланд, «чтобы подлизаться».

Виктор однажды прозвал Эрика Амфимакром, и кличка эта пристала к долговязому студенту. Почти у каждого филолога есть свой конек: один увлекается Старым Стендером или Слепым Индриком, другой с нетерпением ждет, каких еще забытых писателей откопает в пыли минувших дней преподаватель литературы. Коньком Эрика Пинне еще на первом курсе стала теория стихосложения. Конечно, не хореи с ямбы, не анапесты и амфибрахии, эти шаблонные размеры знает и различает каждый семиклассник. Эрика заинтересовали необычные стопы, и однажды ему пришлось иметь дело с амфимакром. «Длинный, короткий, длинный», — прищурив слегка близорукие глада, отсчитывал он слоги, и эта формула как-то очень подошла к его сутуловатой фигуре На свое прозвище он не обижался — оно все-таки было научным, имело, можно сказать, теоретическое значение.

— Амфимакр опять не дает Поднику житья, — заметил маленький Muттay, выходя из аудитории.

— Приветствую, — Орум подошел к Виктору и подал руку. — Сегодня собрание литкружка Придешь?

— Еще не знаю, — пожал плечами Виктор. — Хотел поработать.

— Брось! — настаивал Орум. — Ведь ты председатель. Как же без тебя?

— Знаешь что, Вальтер? Будь другом, освободи меня на сей раз. Пускай Muттay проводит, он поговорить любит.

— Muттay асе перепутает.

— Ну, Амфимакр. Он будет держаться на высоком теоретическом уровне.

— Значит, ты, правда, не можешь?

— Не могу Вальтер. Сам знаешь: ест за что-нибудь взялся, надо доводить до конца.

— А как подвигается?

— Ничего. — Кивнул Виктор — Помаленьку.

— Ну, желаю успеха, — сказал Орум, и Виктор вышел в коридор.

— Здравствуй, — кто-то сзади тронул Виктора за плечо, и он уже знал — это Вита.

«Опять», — нахмурился Виктор.

— А я тебя ждала. — Вита стала рядом и взяла его за локоть. — Ты мне сегодня дашь что-нибудь на перепечатку?

— Пока ничего нет — Виктор отнял руку, и они вышли на улицу. — Ты домой? — Он хотел распрощаться.

— Нет, почему же? — улыбнулась Вита. — Я свободна.

— A я, понимаешь, тороплюсь. Хочется посидеть, поработать.

— А я думала…

— Что? — остановился Виктор.

— Я думала, ты пойдешь ко мне.

— Прости, Вита, сегодня никак не могу. Столько дел накопилось, ведь на праздники придется ехать к родичам в Пьебалгу…

— Значит, тебя не будет в Риге? — Она совсем расстроилась.

— Да… Ты же знаешь, у каждого есть какие-то обязанности. Мы же одни живем на свете.

Едва заметно погладив девушке руку, он улыбнулся и кивнул на прощанье.

На улице было много народу, но когда в толпе исчез светлый плащ Виктора, Вите показалось, будто она совсем одна на этом углу, на этой улице и во всем мире.

Несомненно, люди научатся когда-нибудь управлять погодой, по мере надобности чередуя солнечные дни с дождливыми. К сожалению, в пятидесятых годах нашего века это eщe не достигнуто, поэтому на Янов день часто льет как из ведра, и, наоборот, когда земле и людям больше всего необходима влага, солнце жарит напропалую.