Резар посмотрел на хозяина с недоумением. Зато Жорж сразу отозвался:

— Ну, вы даете… Супермены.

Все засмеялись, но, даже не озвучивая, у всех в голове вертелось: а успеем ли мы уехать. Сможем ли вообще от них оторваться?

Погоню наши враги снарядили сразу, но стоило нам добраться до леса, и съехать в чащу, укрывшись темнотой, как преследователи проехали дальше.

— Давайте перекусим, отдохнем и с рассветом тронемся… — предложил Санька. И хоть это было не очень правильно в такой опасной ситуации, но все очень устали и с радостью приняли его предложение.

Пока они ели, моя еда осталась в маленьком вездеходе, я развела лекарство в пакетике с кровью и попросила Лекку наложить препарат на рану Резару, а Георгом занялась сама.

Хотя Санька первым предложил отдохнуть, едва он закончил есть, мы тронулись в путь. Ехали через лес, ориентируясь чисто интуитивно.

Все постепенно уснули, доверившись Саньке.

Ехали не очень долго. Не знаю, какими путями, но Санька вывел большой вездеход к маленькому, и Резару с Лекка пришлось проснуться и пересесть на него.

Рассвело.

Лекка вел вездеход перед нами, засыпая за рулем, иногда сворачивал не в ту сторону, тогда Санька давал короткий сигнал, и маленький вездеход резко выправлялся.

— Не боишься, что нас услышат? — спросила я. — Кинутся в погоню?

— Не кинутся. Они знают кто мы, откуда, и в свое время вновь пожалуют в гости. В этом можно не сомневаться.

Устало кивнула. И попробовала поспать, — в отличие от Лекка, Санька вел машину спокойно и уверено, — но ничего не вышло.

Я решила окончательно покончить со сном, когда ударилась головой о стекло в десятый раз, а может и в одиннадцатый. Хорошо спалось только Жоржу, ему полностью достался длинный диван, где он давно дрых без задних ног, негромко, но весело похрапывая.

Один раз мы остановились перекусить и я, наконец, добралась до своей еды.

Санька и Лекка очень устали, (Жорж не мог вести машину по понятным причинам, а Резар из-за ранения тоже не владел рукой), и заменить их некем. Так что уставшие и изнеможенные они вели машины дальше. До фермы оставалось уже не так много, когда я заметила, что Георг стал дышать как-то странно. Точнее, я хорошо понимала, что с ним. Он умирал. И та кровь, что я перелила ему из пакета, не помогла. Она была холодной, и ее было мало.

Санька, вымотанный донельзя, уставившийся на дорогу расширенными глазами, и уже ничего рядом не замечал. Жорж спал, а Георг умирал…

Я не знала, что делать…

Потом достала «бабочку», затянула жгут, и воткнула иглу от системы себе в вену. Вторую иглу вставила ему. Распустила жгут. Будь, что будет.

Потом уснула и дальше ничего не помнила. Мне отчего-то привиделся Жорж, который с непонятной грустью говорил: «Ну ты даешь… Надо же быть такой глупой!»

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Закономерность возрастания личностной ценности субъекта после получения травматического опыта (В общем, за одного битого двух небитых дают)

Георг

Я проснулся.

У себя в кабинете.

Опять сон? Сейчас набежит толпа, и дикая непереносимая реальность вернется с гиканьем и издевательствами ошалевших от безнаказанности и собственной власти ублюдков. Перед глазами вновь стали смерти моих людей. Особенно Ежика. Я со стоном выдохнул и закрыл глаза. Опять…

Тело давно переставшее чувствовать как боль, так и издевательства, сильно болело. Сейчас очнусь в той хижине…

Но зрение опять и опять возвращало меня в мой кабинет, где я просыпался сотни раз, наблюдая, как зарождается и ползет по побелке потолка небольшая трещина.

Видения? Глюк? Выверт подсознания? Сейчас надо мной вновь склонится мутноглазый главарь банды, что схватила меня, и, веселясь, вскроет закрывшуюся за ночь рану на горле…

Открыл глаза. Нет, это мой кабинет. Прищурившись, глянул вниз, где в предплечье что-то торчало. Приклеенная игла для переливаний.

Игла? Я уставился на нее, ожидая, что сейчас она исчезнет.

В кабинет без стука вошла Марина.

— А-а, наконец, очнулся? Как ноги? Сильно болят? Обезболивающего у меня почти не осталось, так что уколю спиртное для крепкого сна. Но лучше перетерпеть, если сможешь.

Доктор бегло ощупала кожу на руке, скривилась и, покачав головой, вышла.

Надо было расспросить ее, как я здесь оказался…

Угу, а она мне расскажет о моем героическом спасении, я растрогаюсь, обрадуюсь… и вновь очнусь среди глумящейся толпы.