И сама, перепугавшись резкого звука, я пролепетала: «Простите», но Резар этим не удовлетворился.

— Чем твое «простите» поможет, если нас здесь засекут?! — в раздражении продолжал он.

Я только виновато кивнула, опасаясь отвечать.

Но, в общем, никто на треск не среагировал и минут через десять мы успокоились, а едва начало смеркаться, тихо перебрались к роще.

Вроде было темно, но мне казалось, что из каждого окна на нас смотрят вражеские охранники. Единственное, что помогало, — перестать думать и, лихо перебирая ногами, бежать к деревьям.

Не знаю, каким чудом, но мы достигли рощи и укрылись в ее середине.

К ночи сильно похолодало. Со рта шел пар и, несмотря на страх, кровь больше не грела.

Резар молча поманил меня, указывая рукой на небольшую постройку, раньше скрытую деревьями. Я кивнула ему, что поняла и иду к ней.

Шагавший впереди Резар, вдруг на пороге этой развалюшки, у которой не было даже двери, застыл как вкопанный.

Что там… я прибавила шаг.

Лунный свет освещал все вокруг, в том числе и занесенную ветром в эту постройку сухую листву, покрытую белой ледяной каемочкой. На этой постели из замерзших пожухлых листьев лежал Георг.

Первая реакция — изумление и даже некий протест, переросло в нечто непонятное. Я вытерла рот тыльной стороной руки и посмотрела вверх. Это было так… не знаю. Несправедливо. Обидно. Страшно.

Мы застыли в молчании. Молчание становилось напряженнее и напряженнее.

Я сделала шаг к нему.

— На морозе… Черт… — с отчаянием пробормотал за спиной Резар.

На морозе… Вдруг я кое-что заметила…

— Резар, отойди в сторону! — приказала я. Он своим силуэтом закрывал яркий свет луны. — Быстро!

Мой опешивший спутник шагнул назад и только открыл рот, чтобы высказаться, как я его перебила:

— Смотри! Пар! Он жив! Он дышит!! — Не скрывая радости, я повернулась к Резару.

— Не выдумывай! — с легким раздражением отозвался Резар, но все же подошел к Георгу ближе. — На морозе. Обуви нет. Шея перерезана. Да и вообще…

Я стянула завязанный на поясе грубо скомканный плащ, — мне пришлось так сделать, чтобы мы выглядели как просто дикие упыри-отбросы, а не как отряд, посланный на разведку, — и начала расстилать рядом с телом, чтобы переложить на него Георга. Если придерживать плащ за углы, то можно легко перетащить хозяина в вездеход.

— Что ты творишь?! — сквозь зубы раздраженно прошипел Резар.

— Он жив! — упрямо отозвалась я.

— Вот еще мне ее истерики здесь не хватало! — закатив глаза, проворчал он.

Я на него не обижалась. Сейчас он Резар раненый, уставший, голодный, испуганный, как и я (пусть и скрывающий это) чего на него обижаться. Наоборот, я повернулась к нему и начала планировать вслух:

— Смотри… Мы сейчас подтащим Георга к краю рощицы, потом ты пробираешься к нашему вездеходу и мы увозим Георга отсюда, а там по ситуации.

Резар отнесся к моим планам скептически:

— Во-первых, я не умею заводить вездеход без ключа, это к Саньке, пожалуйста; во-вторых, а если в нем нет топлива? И в-третьих… ты что, готова всех бросить и смыться отсюда?

— Бросить? Нет, в крайнем случае, они всегда могут добраться до второго вездехода. С раненым мы им только мешать будем.

— Ага, едва мы поднимем шум, все кинуться обыскивать базу! Успеют ли они уйти к тому моменту? Да и мы не все здесь осмотрели, Корбана так и не нашли.

Признавая его правоту, я спросила:

— Хорошо, что ты предлагаешь делать?

— Я иду искать наших. Заодно по дороге проверю эти дома, вдруг Корбан там. А ты пока сидишь здесь с… Георгом.

Это был ужасный вариант. Страшно… а вдруг Резар пропадет как остальные? Но вслух я только сказала:

— Хорошо. Постарайся вернуться до утра… нам лучше уехать пока темно.

Резар ушел.

Я натянула на Георга свои варежки, укрыла плащом и, пытаясь хоть как-то согреть, положила относительно теплые руки ему на щеки.

Тут хозяин на миг открыл глаза, но увидев меня, качнул головой, словно решил, что это сон, медленно опустил веки и вновь отключился.

— Как жаль, что тут не было Резара. Он бы сразу перестал сомневаться! — вслух сказала я, чтобы разогнать страх. И одиночество. Но это мало помогло. Время тянулось невозможно долго. Вторая бессонная ночь, холод, я была бы рада уснуть хоть на десять минут, но страх, что нас обнаружат здесь местные охранники — пересилил и сон и усталость.

Порылась в сумке с припасами, размышляя над тем, что первое из этого надо дать Георгу и Резару, когда мне в руки попадет кровь. Посчитала в уме до тысячи, достала из пояса сложенные карты местности, в общем, убивала время, как могла, мешая панике захватить меня полностью.