Сандерс говорил так, словно его вот-вот вырвет.

– Мы увидели достаточно.

– Я собираюсь проверить забойную камеру. Она не может быть далеко.

Сандерс остановился, опираясь на винтовку. Он сплюнул, давясь, и покачал головой.

– Ты сумасшедший, если хочешь это сделать, приятель. Это место - открытая могила. Тебе будет сниться это всю оставшуюся жизнь.

– Я знаю, - сказал Курт.

Они продолжили путь через забой. Вскоре Курт уже не обращал внимания на то, по чему ступал. Он шел вдоль гладкого, сочащегося черной породой склона. Тянулись отвесные стены, которые пробурил экскаватор десятилетия назад. Впереди послышалось слабое жужжание.

– Что это?

– Откуда, черт возьми, мне знать, - сказал Сандерс.

– Может, это гули?

Сандерс был раздражен и его тошнило.

– Я, черт возьми, говорил тебе. Гулей здесь нет. Они не остаются в своем логове на ночь. Если бы гули были здесь, они разорвали бы нас на куски, не успели бы мы сделать и двух шагов по проходу. Они охраняют логово только зимой, когда заботятся о потомстве.

– Тогда что это за звук?

Наконец они подошли к деревянному выступу, который отмечал конец прохода. За ним, должно быть, находилась главная камера забоя, которую шахтеры называли "ангаром".

Курт переступил через ограждение. Завал был огромным, его поддерживали не стропила, а каменные столбы, которые выглядели намного тоньше, чем того требовали правила Управления по охране труда. Было чудом, что этот завал не обрушился много лет назад.

Теперь жужжание стало громким и раздражающим, как статические помехи.

Направив свет фонарей по сторонам помещения в поисках источника жужжания, они описали широкий круг. Стены были испещрены четкими отметинами от ударов шахтерских молотков. На полу не было ничего, кроме разбросанных костей, похожих на прутики. Но что это был за звук?

Они обнаружили его далеко слева от себя. Горы вещей.

– Что это, черт возьми, такое?
– спросил Курт.

Когда они приблизились, Курт на что-то наткнулся. Он посветил фонариком вниз. У основания колонны лежало несколько голов. Свет Курта падал на одну из них. Длинные спутанные волосы и клочья бороды, безгубая и безглазая, но достаточно целая, чтобы ее можно было узнать. Это была голова Ленни Стоукса.

Сандерс подтолкнул его вперед. Жужжание и вонь, казалось, обволакивали их, как клей. Свет их фонарей падал на холмики, которые были засунуты в углубление в стене. Холмики были черными и, казалось, мерцали от движения.

– Боже милостивый.

– О, нет, - сказал Сандерс.
– О, черт возьми, нет.

Холмики были телами или фрагментами тел, покрытыми тучами пещерных мух. Курт ткнул в массу железным прутом. Мухи поднялись в воздух кружащимся, жужжащим черным роем.

Некоторые тела были расчленены, другие остались целыми. В выемку было уложено не менее дюжины тел, но все они казались чудовищно раздутыми, как будто у них сначала выдолбили туловища, а затем чем-то заполнили.

Сандерс онемел, его взгляд был прикован к распухшей, гниющей массе. Казалось, что тела слились воедино.

– В них что-то есть, - выдохнул Курт.
– Они чем-то напичканы.

С помощью прута он вытащил несколько тел из надреза, вызвав зловоние и запах личинок. Тела вывалились наружу, как будто их обваляли. Казалось, что под раздутыми животами шевелятся какие-то фигуры. Сначала Курт подумал, что гули, должно быть, хранят тела в качестве запаса продовольствия на зиму, но затем железный прут проткнул один из раздутых животов, который тут же лопнул, словно под давлением. Отверстие, образовавшееся от удара прутом, широко раскрылось, и наружу хлынула комковатая жидкая масса.

– Икра, - сообщил Сандерс.
– Потомство. Гули мечут икру.

Они были полупрозрачного алого цвета, каждая размером с авокадо. Курт подцепил одну из них палочкой, и из нее потекла отвратительная густая жидкость. Когда личинки высыпались на пол, они начали слегка шевелиться, подергиваться, и их было так много. В каждом трупе, должно быть, были десятки личинок.

– Мы должны убираться отсюда, - простонал Сандерс.

– Ты сказал, что гули мечут икру только зимой!
– крикнул Курт.

– Ну, я, кажется, был чертовски неправ!
– крикнул Сандерс в ответ.

Курт схватил Сандерса за воротник.

– Означает ли это, что гули находятся в шахте? Прямо сейчас?

– Да, - голос Сандерса был очень хриплым.
– Да, - повторил он.

Они повернулись и побежали. Они спотыкались о кости, камни и куски руды. Курт хотел на полной скорости выскочить из забоя, но Сандерсу пришлось почти схватить его за воротник.

– Говнюк! Ты хочешь врезаться прямо в них?

Курт был вне себя от гнева.