– Да, сэр, полагаю, так оно и есть.

Майор выглядит раздраженным, уперев кулаки в бедра, продолжая смотреть на амбар, где выгружают очередной фургон с голыми гражданами.

– О, ну что ж, приказ есть приказ. Продолжайте, рядовой.

– Да, сэр!
– резко говоришь ты.

Майор снова садится на лошадь. Один из его людей указывает на поле позади себя...

– Интересно, что, черт возьми, там происходит?
– бормочет майор.

– Похоже, они сушат торф на солнце, - говорит другой всадник.

– Они используют торф, чтобы уголь было легче разжигать, - говорит третий всадник.

– Да, торф, - заключает майор, хотя и без особой убежденности.
– Полагаю, так оно и есть... Давайте, ребята, уйдем отсюда...

Они уезжают.

Ты снова занимаешь свой пост вокруг амбара. Да, повозка поднимается на холм, а за холмом ты видишь дым. Ты снова смотришь на поле и замечаешь, как рабы сгребают с земли немного темного вещества и кладут его в другие повозки...

Во время обхода ты слышишь разговоры других солдат...

– Мне кажется, это пустая трата времени... И куда они отправятся после этого?

– Похоже, на другую сторону холма.

– Старый оружейный завод?

– Уже не старый. Полностью перестроен тем парнем Гастом. Ты его видел. Я слышал, что теперь это самая жаркая доменная печь в стране. Он часто бывал здесь в прошлом месяце, когда они заканчивали строительство железнодорожного депо вон там.

– О, парень с бакенбардами...

– Да, и белая лошадь.

– И где-то за "заводом" должен быть большой частокол. Что касается того, что мы делаем здесь - черт возьми, армии делают это уже тысячу лет. Война за трофеи - вот как это называется. Использование ресурсов противника, потому что они, черт возьми, сделают то же самое с нами. Черт, теперь, когда Линкольн больше не будет обмениваться пленными, что еще мы можем сделать? Я слышал некоторые безбожные истории о той тюрьме янки в Аннаполисе. Морят наших людей голодом, избивают их.

– Проклятый Союз может катиться к черту, и мы отправим их туда. Конечно, то, что мы делаем здесь, - это нормально. Ты слышал этого майора. Мы только что вышвырнули янки из Теннесси. Армия генерала Ли наверняка захватит Вашингтон к декабрю.

– Да, и у них там холодные зимы. Нашим парням нужны хорошие спальные мешки...

Ты все еще не понимаешь, но ты маршируешь свой пост по какому-то приказу за пределами твоего сознания. Они что-то сушат в этом поле, ты понимаешь. И это НЕ торф. Это что-то идет из амбара...

Твой марш по периметру ведет тебя по другой стороне. В этой стене нет дверных проемов, но есть полудверь, с открытой верхней половиной.

"Иди и загляни внутрь..."

Когда ты приближаешься, поднимается вонь. Это ужасный запах, и к тому же непостижимый. Эти гражданские заключенные, вероятно, не мылись месяцами, но только часть вони была запахом тела. С них всю одежду, очевидно, сняли, чтобы повторно использовать ткань для военных нужд, но теперь, когда ты об этом задумался, зачем прилагать все эти усилия, чтобы запереть и накормить женщин, детей и стариков? Они не представляли никакой военной ценности...

Затем ты заглядываешь в амбар...

В каждом углу горят большие дровяные костры, а над каждым костром стоит котел шириной шесть футов. Котлы кипят, выбрасывая вонючий пар, и каждый из них помешивается рабом-мужчиной длинной деревянной лопаткой.

– Вскипятите как следует, парни, - рявкает офицер с пистолетом.

Но что они кипятят в котлах?

– Надо убить всех этих грязных вшей янки, прежде чем они попадут к нашим парням...

Ты все еще не понимаешь... пока не посмотришь в центр амбара, где раздается непрекращающийся звук "чик-чик-чик..."

В основном голые заключенные стоят в молчаливой очереди. Все они очень худые, ребра торчат, колени узловатые. У некоторых женщин есть признаки беременности, как и у некоторых девочек, которые только вступают в период полового созревания.

– Следующая десятка! Давайте, поторопитесь!

Десять заключённых вызывают в центр сарая, где их ждут десять угрюмых негритянских женщин, каждая из которых держит ножницы.

Теперь их задача ясна. Они быстро стригут все волосы с голов заключенных.

– Руки вверх!

Затем пучки волос под мышками стригут, чтобы они упали на землю.

– Ноги врозь! Скорее!

Теперь каждая негритянка становится на колени, держа ножницы наготове. Все лобковые волосы стригут аналогичным образом. Детей, которые ещё слишком малы, просто стригут на голове и отправляют ко второй двери, где они снова садятся в повозку...

Они кипятят волосы, понимаешь ты, широко раскрыв глаза. Затем их сушат на солнце и используют для набивки матрасов и спальных мешков...