Ты также узнала, что город больше не назывался "Три дороги", а назывался "Гаст", по имени высокого мужчины в красивой одежде, который приносил в город много денег. Большинство мужчин, приезжавших к Белле, работали на мистера Гаста, и им платили много денег, потому что они строили для него железную дорогу. Мистер Гаст никогда не приходил в бордель Беллы, но он построил его, чтобы у его людей было место, где они могли засовывать свои члены во влагалища и рты девушек.

Ты не нравилась другим девушкам, и однажды ты узнала, почему.

– Это потому, что ты сосешь, - сказал ей один из железнодорожников однажды вечером, после того как она сделала это за два доллара, - и трахаешься хорошо. И сиськи у тебя лучше, и задница лучше. Ты, девочка, лучше всех здесь выглядишь.

Ты решила, что это комплимент, и, наверное, это правда, потому что ты зарабатывала больше, чем другие девушки. Некоторые мужчины доплачивали за то, чтобы засунуть свой член тебе в задницу или выплеснуть свою сперму тебе в волосы. Однажды один чокнутый мужчина с бородой даже заплатил тебе за то, чтобы ты дрочила его член рукой и заставляла его выплескивать свою струю тебе в пупок, и он заплатил три доллара! Но самым смешным был маленький человечек, который выглядел еще страннее, чем немец. У него был золотой нос, он носил красную шапочку, которая выглядела глупо, и он платил за то, чтобы посмотреть, как ты испражняешься в ведро. Тогда-то до тебя и дошло, что многие и многие мужчины действительно странные.

А еще были мужчины, которые были плохими...

* * *

– Возьми ты его, сука, - огрызнулась Джейн, глядя на тебя.
– Ты единственная шлюха здесь, которой нравится сосать. Так что иди и соси его.

– Пошла ты!

– Надеюсь, он оттрахает твою задницу так сильно, что ты не сможешь сидеть.

Ты хочешь ударить ее, но она убегает.

– Да, лучше беги! Ни один человек не захочет платить тебе за два синяка под глазами, а я еще и зубы выбью!

– Хватит, Гарриет, - приказывает Белла с бархатного дивана.

Она ела сахарные шарики из булочной.

– Это тот мужчина, о котором я все время слышу?

Белла только поднимает брови и продолжает есть.

– Тот, который такой злой?

Белла облизывает свои пухлые пальцы.

– О, мистер Моррис - хороший клиент, и он хорошо платит. Просто иногда он бывает немного грубоват, но с тобой все будет в порядке. Ты крепкая девочка, потому что я так тебя учила.

– Я не хочу его, - заявляешь ты.

Белла вскакивает и сильно бьет тебя по лицу.

– Делай, что тебе говорят, девочка. Не зазнавайся только потому, что ты здесь самая любимая. Я подобрала тебя, помнишь? Ты ела траву и пила воду из ручья, когда я привела тебя сюда. И я хорошо помню тот день, милая, как ты была вся в саже. Я никому об этом не рассказывала, даже после того, как услышала о том угольщике, которого нашли в куче пепла возле Бетстауна.

Ты замираешь.

– Ты собираешься еще нахамить мне?

– Нет, мэм.

– Мне нужно, чтобы мои девочки были надежными. Несколько дней назад вернулись железнодорожники мистера Гаста, так что мы будем заняты. Мне нужны девушки, которые хотят работать, слышишь?

– Да, мэм.

– Так что иди туда и позаботься о мистере Моррисе, - затем она одаривает тебя широкой, веселой улыбкой.
– Он наверняка даст тебе пять долларов и продержится всего пять секунд!

Ты обмениваешься фальшивым смехом, а затем поворачиваешься к залу ожидания. Но на ходу ты заглядываешь в кладовку и замечаешь мулатку Титу. Она макает оловянную чашку в бочку с водой и у нее только одна рука.

– Железная дорога господина Гаста закончена, как я слышала, - говорит она.

– Правда?

– Они все вернутся в ближайшие дни, так что у нас будет много дел.

– О. Хорошо.

– Некоторые уже вернулись.

– Я знаю. Белла мне сказала.

Глаза мулатки расширились от ужаса.

– Я слышала, что они убили всех рабов, когда закончили. Почти полсотни. В Максоне.

– Это не может быть правдой, - скажешь ты.

– Надеюсь, что это не так.

– Мы постоянно слышим неправду. Например, что янки уже близко. Наши парни разбивают их, как только они приближаются к Чаттануге. Так что не верь почти всему, что слышишь, Тита.

Девушка слегка улыбается и уходит, прихватив с собой бутылку уксуса. Но теперь, когда она ушла, ты можешь посмотреть на календарь на стене. Ты замечаешь, что на нем 3 мая 1862 года.

– О, да, я слышал о тебе, - раздается голос из воздуха, когда ты входишь в гостиную.
– Давно пора было на тебя взглянуть.

Ты улыбаешься и прикрываешь глаза, чувствуя внезапную тошноту. Мужчина сидит, расставив ноги, в штанах из палаточной парусины и в мягкой шляпе. Несколько золотых зубов, перемежающихся с гнилыми, сверкают.