Джифф махнул рукой.

– Да, я понимаю, - пробурчал он.

– То есть... придумай что-нибудь... очень плохое...

– Придумаю. Действительно плохое.

– Что-то, чего ты никогда раньше не делал, что-то настолько мерзкое, настолько отвратительное...

– Я знаю тебя, Джей-Джей, - почти крикнул он.

Он уже начинал ненавидеть этого жалкого толстого старика и его мазохистские игры, но...

За сто долларов?

– Не волнуйся. Я тебя удивлю. А теперь ложись спать, я приду в девять.

– Я люблю тебя...

Джифф повесил трубку. По крайней мере, дела шли в гору. Сегодня он заработал больше сотни долларов только в баре; еще сотня завтра от одного трюка с Сутом принесет неплохие деньги за неделю. Но все могло быть и хуже.

Телевизионщик, продававший массажеры для ног, широко ухмылялся, глядя, как его белокурая помощница хихикает, положив ноги на нелепую штуковину.

– И всего за пять простых платежей по 19,95 доллара вы тоже можете стать обладателем этого сертифицированного врачом терапевтического устройства, которое обычно продается за пятьсот долларов - именно так, друзья, пятьсот долларов...

"Вот дерьмо собачье", - подумал Джифф.

У девушки был такой вид, будто она вот-вот обделается, а чувак просто болтал без умолку.

Джифф представил себе, как сам ворвется на съемочную площадку, перегнет чувака через колени телки и откусит ему задницу, как яблоко, прямо на национальном телевидении. Это была забавная фантазия, но он выключил передачу, не успев на ней остановиться. Он отложил свои дела, над которыми работал.

"Дерьмо. Нельзя отвлекаться. Нужно успеть сделать это завтра для Сута, а это никогда не бывает легко".

Близилась полночь, Джифф поднялся и вышел из комнаты. Ему еще предстояло опорожнить пепельницы и вынести мусорные баки на улицу, а потом еще раз проверить окна, прежде чем лечь спать. Когда он проходил мимо комнаты Лотти, ему показалось, что он услышал скрип ее кровати. "Похоже, она опять трахает свою подушку", - подумал Джифф.

Следующее созерцание усугубило его.

"Завтра Суту захочется чего-нибудь пожестче".

Но Джифф не мог представить, что именно. Его оставили наедине с собственным творчеством, и как бы это ни было неприятно...

Сто баксов - это твердый хлеб.

Джифф знал, что придумает что-нибудь первоклассное.

Выходя из крыла, он не обратил внимания на бледно-коричневую собаку, принюхивающуюся в другом конце коридора.

(II)

Колльер вернулся в пустой и едва освещенный вестибюль.

"Черт, не думал, что уже так поздно". Единственным звуком, доносившимся до его ушей, был неопределенный гул, но, оглядевшись по сторонам, он заметил аквариум, полный маленьких черепашек. Он наблюдал за тем, как они вяло плещутся между пластиковыми кувшинками. В углу аквариума, на дне, лежала оторванная голова тритона.

Ему захотелось осмотреть еще несколько витрин, но он решил не делать этого.

"Надо ложиться спать, - напомнил он себе.
– Завтра в семь тридцать утра я должен быть в церкви..."

Он все еще не мог поверить в это.

"Я ухлестываю за девушкой, которая никогда не даст мне своей "киски", - Колльер крепко задумался над этим, но не почувствовал никакой разницы.

Он с нетерпением ждал встречи с Доминик.

Инцидент на скамейке казался теперь таким абсурдным, что он едва не рассмеялся вслух. "Я пытался трахнуть пальцами возрожденную христианку. Умный ход. Отличный способ произвести на нее впечатление".

Но его нервы все еще были на взводе от такой близости к ней. Он все еще чувствовал запах ее волос, ощущал вкус чистого пота, который ему позволили слизать с ее кожи...

"Боже..."

Он оставил ключи от грузовика миссис Батлер за стойкой. Мысленная пометка:

"Больше никогда не брать ее машину".

Утром он пойдет в церковь пешком. Он уже собирался свернуть на лестницу, но тут впервые заметил витрину: продолговатая стеклянная витрина на конце, высотой почти с него самого. В ней лежало женское платье насыщенного бордового цвета из чего-то, похожего на бархат. БАЛЬНОЕ ПЛАТЬЕ-ПАНЬЕ, гласила табличка. СОБСТВЕННОСТЬ МИССИС ПЕНЕЛОПЫ ГАСТ. Колльер отступил назад, чтобы оценить картину, как оценивают живопись. "Она носила это, - абстрагировался он.
– Сто пятьдесят лет назад она из плоти и крови стояла в этом платье в этом доме... жена извращенного убийцы".

От этой мысли его пробрал озноб.

"Миссис Гаст. Миссис... Писс..."

Он отступил от лестницы, но успел заметить, что на боковой стене висит экспонат поменьше. Он выглядел как пара грубых плоскогубцев рядом со старой шляпой, но потом он прочитал: "Ручные железные щипцы для охлаждения - 1861 год - и шапка "Харди" образца 1858 года, принадлежащая Р. Хардингу, семейному кузнецу".

Колльер вспомнил рассказ Доминик о полуночном кузнеце в шляпе.

"Вот оно, - подумал он, глядя на шляпу.
– Если тот парень, которого она видела, действительно был призраком... то именно эту чертову шляпу он и носил. Тот же парень, что сделал ножницы в другом случае..."