– Когда я буду скучать по ней слишком сильно, чтобы прожить без нее и дня, – только тогда я подумаю о том, чтобы поставить работу на последнее место.

– Неплохой способ это измерить, – соглашаюсь я, глядя в окно на мелькающие по обеим сторонам дороги деревья. Ненадолго мне приходит в голову, насколько высокий тариф за, казалось бы, поездку в никуда. Я поворачиваюсь к Джоэлу с нахмуренными бровями, когда он начинает сбавлять скорость, приближаясь к заброшенному, маленькому, обветшалому одноэтажному зданию.

– Что это?

– Остановка по пути.

Сбитая с толку, я ищу подсказки, пока не замечаю задний бампер грузовика Истона, припаркованного сбоку от уединенного здания. Мое сердце начинает биться в ускоренном ритме, когда Джоэл паркуется прямо перед входом.

– Ты обманул меня, – упрекаю я его.

– Ага, а ты выглядишь очень несчастной из–за этого, – отвечает он с ухмылкой, которая, я знаю, зеркалит мою собственную. – Иди, я буду ждать тебя здесь, – подбадривает он, а я смотрю на здание, и в дверях появляется Истон, от чего у меня перехватывает дыхание.

Его взгляд скользит по мне, пока я выхожу из внедорожника в его куртке и подбегаю к нему с улыбкой.

– Привет, – говорю я, приближаясь.

Истон отвечает тихим «Привет», прежде чем переводит взгляд на внедорожник и кивает Джоэлу в знак благодарности. Я ныряю под руку Истона, пока он придерживает дверь, и замираю на месте.

– Где мы, собственно? – спрашиваю я, когда дверь захлопывается позади нас, погружая в темноту. Единственный свет исходит из слабо освещенного коридора в нескольких метрах впереди. Глаза привыкают к недостатку освещения, и я различаю зону отдыха, полную потертых кожаных диванов, слева от нас и небольшую мини–кухню справа.

Истон стоит прямо позади меня, его грудь касается моей спины. Я чувствую легкое напряжение, исходящее от него, когда он говорит.

– Я хотел кое–что показать тебе перед отъездом.

– Хорошо, – соглашаюсь я, и он берет мою руку, что становится бальзамом на нашу поспешную прощальную сцену прошлым вечером.

Хотя я знаю, что он отстранился ради нас обоих, я не могу отрицать, что это было болезненно так, как я не была готова. Бабочки порхают у меня в животе, когда он мягко подталкивает меня вперед, чтобы дать себе пространство, а затем берет на себя инициативу, проводя меня по короткому коридору. Одна единственная дверь закрыта слева от нас, прежде чем он останавливается у другой закрытой двери справа. Открыв ее, он впускает меня внутрь, и я оглядываюсь.

– О, – говорю я, осматриваясь. Прямо перед нами – большой микшерный пульт с двумя удобными на вид креслами перед ним.

Длинный кожаный диван, выглядящий довольно новым, занимает добрую часть стены сразу справа от меня. Рядом с ним – стеклянная дверь, ведущая в звуковую кабину, расположенную напротив пульта. Кабина настолько мала, что в ней едва хватает места для инструментов, которые в ней сейчас находятся. Хотя она и оборудована всем необходимым, все выглядит безнадежно устаревшим. Несмотря на все необходимое, комната выглядит так, словно ее перенесли прямиком из 70–х, стены вокруг отделаны деревянными панелями. Я поворачиваюсь к Истону в недоумении.

– Это твоя студия?

Он смеется над моим очевидным удивлением.

– Не впечатляет?

– Выглядит как порно–съемочная площадка из 70–х и пахнет нафталином. Серьезно, Истон, зачем здесь?

– Я здесь в основном из–за этого пульта, и, как я говорил, я заработал каждый цент на свою запись. Это единственное место, которое я мог себе позволить.

– Пойми меня правильно, она, эм, достаточно хороша...

– Врунья, – он одновременно ухмыляется и ругает меня. – Это настоящая дыра. Но это был мой дом, с перерывами, на протяжении многих лет. Я спал на этом диване чаще, чем на своей собственной кровати.

– Ты его сначала протер дезинфицирующим средством? – подкалываю я.

– Я купил его новым, дурочка, – он рычит, подталкивая мое плечо.

– Так ты владеешь этим дворцом?

Он качает головой.

– Черт возьми, должен бы, учитывая, сколько времени я здесь провел, но нет. Я арендую его на долгий срок, потому что больше он никому не нужен.

Я открываю рот, чтобы что–то сказать, и он прикрывает его ладонью, а в его глазах пляшут искорки юмора.

Я отрываю его руку.

– Я только хотела сказать, что слой краски или... шаровой таран, и это место действительно может стать... чем–то.

Он морщит нос и щиплет меня за бока, я подпрыгиваю, и наши улыбки сталкиваются. Сердце трепещет в груди, пока мы на несколько секунд погружаемся друг в друга, а его ладони лежат по обеим сторонам моей талии. Я прикусываю губу, чувствуя, как тело начинает гудеть, оглядываюсь и пытаюсь представить его запершимся в этом реликте, который он называет своей студией.

– И ты здесь один?