Мама рассеянно похлопала меня по плечу.

— Она права, дорогая. Поторапливайся.

Я помню, как забиралась в автобус, говоря себе, что она сделает снимок позже, когда я вернусь домой, потому что мамы всегда фотографируют первый день в школе, верно? Она этого не сделала. По крайней мере, не в том году. Не меня.

— Только в этот раз, — пообещала я себе, несмотря на то, что сама слышала мрачные мысли. Это было эгоистично. Это было нечестно. И это было мелочно.

И все же, несмотря на все это, я поймала себя на том, что протягиваю руку, чтобы увидеть, какой она видит меня. Только один раз.

— Можно мне посмотреть? — спросила я маму.

Она с улыбкой протянула мне свой телефон. На большом, кристально чистом экране мы с Логаном склонили головы друг к другу. Я улыбалась, а он смотрел на меня взглядом, который можно было охарактеризовать только как мягкий и ласковый. Его волосы были темнее моих, в свете лодки они казались почти черными.

Слезы, которые я раньше сдерживала, наконец хлынули наружу, но только одна скатилась по моим ресницам и щеке. Я вытерла ее рукой, прежде чем она заметила, но я чувствовала, что Логан смотрит на меня.

Я не хотела, чтобы это фото было на телефоне моей мамы.

Я хотела, чтобы это были мы с Мэтью. Но в ту секунду, когда они узнают, меня снова отодвинут в сторону. На самом деле, даже хуже. Они воздвигнут стену между ними и мной. Защитный барьер, ограждающий их идеальную жизнь от неприятностей.

— Хорошая фотография, — пробормотала я и дрожащей рукой вернула ей телефон.

— У тебя чудесная кожа, дорогая, — сказала мама. Она убрала телефон обратно в сумочку от Луи Виттона. — Ты просто сияешь.

Мой папа кивнул, наконец-то оторвав взгляд от экрана и уделив мне минутку своего внимания.

— Действительно, действительно. Ты красивее, чем когда-либо, детка.

Их слова были подобны тому, как если бы они поливали подслащенный медом уксус на высохшую губку, которую слишком долго держали на солнце. Моя душа жаждала услышать от них подобные слова, шелуху, которую я годами игнорировала по необходимости, но даже если в первый момент они показались мне приятными, послевкусие было горьким.

Потому что я чувствовала себя продажной женщиной.

Я чувствовала себя шлюхой.

И все же прокручивала в голове то, что они говорили, снова и снова, пока уже не смогла забыть эти маленькие мгновения.

Оставшуюся часть плаванья я сидела тихо, потому что если бы я открыла рот, то могла бы закричать. Так громко и протяжно, что от этого крика на пароме вылетели бы стекла.

Если бы я знала, что ждет нас на острове, я бы, наверное, так и сделала, просто чтобы иметь возможность предотвратить это.

Ава

— Хороший отель, — сказал Логан, когда мы шли по вестибюлю.

Моя мама явно была довольна.

— Это, конечно, лучший отель на острове. С открытой площадкой для проведения мероприятий открывается лучший вид на пролив, именно поэтому Эшли проводит свою церемонию именно там.

— Если только не пойдет дождь, — вмешался папа.

После его довольно очевидного заявления повисло неловкое молчание. Я взглянула на маму, которая вздохнула.

— Да, Алан, если только не пойдет дождь. — Ее голос был ровным, но я чуть не рассмеялась от того, как покровительственно это прозвучало.

Мягкий ковер под нашими ногами делал наше продвижение бесшумным. Уже одно это заставляло меня думать, что все это могло быть сном. Кошмаром. Чем угодно. Если группа людей прошла по вестибюлю отеля и не издала ни звука, были ли они вообще там?

На всякий случай я ущипнула себя за внутреннюю сторону руки. Не-а. Не спала.

Слава богу, наши номера были на разных этажах, потому что было меньше риска, что они увидят, как Логан уезжает утром, и убедятся, что он совершенно здоров, несмотря на все мои выдумки.

На короткий промежуток времени, пока мои родители спускались на нижнюю палубу, чтобы отогнать с парома взятую напрокат машину, мы с Логаном смогли выработать план действий. Под этим я подразумеваю, что я рассказала ему, что должно произойти.

Он встретится с Эшли, когда она закончит ужинать с Адамом и его родителями. Она может охать и ахать и позеленеть от ревности, а потом мы с ним уйдем, ссылаясь на усталость после долгого рабочего дня. Утром он рано выходит из отеля и дожидается утреннего парома. Я говорю своей семье, что он заболел ночью и был вынужден вернуться, опасаясь, что может меня заразить.