Когда он остановился и потянулся за спину, одним коротким движением озарив комнату резким красивым светом, я задалась вопросом, не произнесла ли это вслух.

Однако это было невозможно, потому что мои губы были заняты облизыванием, посасыванием, поцелуями твердого, как гранит, подбородка.

— Я хочу видеть тебя, — прошептал он, касаясь моей кожи, и я задрожала, хотя его жар был практически обжигающим. — Хочу увидеть гораздо больше.

Мэтью бросил меня на кровать, и я засмеялась, подпрыгивая. Его ответная улыбка была милой и мальчишеской, и это заставило сердце перевернуться в груди. Он уставился на мой улыбающийся рот, и с хищной улыбкой снял рубашку и бросил ее на пол.

— Я могла бы смотреть на это каждый божий день, и мне бы никогда не наскучило, — сказала я и прижала ладонь ко рту.

Рука Мэтью замерла на пряжке ремня.

Его зубы сверкнули белизной, когда он засмеялся, и эти массивные руки снова принялись за ремень. Хороший мальчик.

Я прищурилась, не желая быть единственной, кто вызывает хаос большим количеством обнаженной кожи. Села, сбросила обувь и медленно встала на колени на кровати.

Руки Мэтью замерли на молнии, когда я скрестила руки на груди и медленно стянула блузку через голову.

Его кадык медленно дернулся, и он с трудом сглотнул. Его глаза горели, не отрываясь от обнаженного кружевного лифчика, прикрывающего мою грудь. Никогда еще мои девочки из группы «Би» второго размера не вызывали у меня такой гордости, но Мэтью посмотрел прямо на них и облизал губы, медленно и почти непристойно, заканчивая расстегивать молнию на брюках.

Когда мои руки потянулись к шортам, Мэтью покачал головой.

— Что?

— Я сделаю все остальное, если не возражаешь. — Его голос должен был сопровождаться предупреждающей надписью. Когда он достигнет нужного тембра, над его головой должна вспыхнуть неоновая вывеска. «Действуйте осторожно. Трусики могут самовоспламениться».

Он склонился надо мной, оперевшись крепким руками по обе стороны от моей головы, его брюки были расстегнуты. Я отчаянно старалась не пялиться на все, что он делал, а у него было много чего.

На меня никогда раньше не смотрели так, как это делал Мэтью.

Как будто хотел съесть меня живьем.

То, как он возвышался надо мной, — чертовски большое расстояние между его грудью и моей, — подчеркивало все изгибы и линии на его груди, руках и плечах. Казалось почти невероятным, что в одном теле может быть столько силы.

— Ты что, выпендриваешься? — прошептала я, кивнув подбородком на его псевдо-отжимания от моего тела.

Мэтью покачал головой, опускаясь на меня с мучительной и дразнящей медлительностью. Когда его грудь коснулась моей, я вздохнула и обняла его за плечи, и прикоснулась губами к его губам. Мэтью отстранился, и я застонала.

— Теперь я собираюсь покрасоваться, — сказал он с озорной ухмылкой.

Перенес весь вес на одну руку, а другой провел по моему телу от лифчика до резинки на шортах. Он перевернул пальцы и опустил их мне между ног; его рука оказалась между моей кожей и кружевом нижнего белья.

Медленно, нежно он исследовал меня, превращая в корчащуюся от нетерпения массу своими пальцами. Сначала один, затем два. Я вцепилась в его шею, пока он снова не опустил голову, но вместо того, чтобы завладеть моим ртом, как я хотела, он посасывал кружево моего лифчика на груди, пока оно не стало влажным и совершенно прозрачным.

С чувством глубокого облегчения я, наконец, осознала, что это не будет каким-то неуклюжим, рвущим, кусающим совокуплением, вызванным алкоголем. Это было роскошно — то, как он скользил пальцами, губами и языком по мне и внутрь. Мои руки скользнули по его спине, ногти прошлись по рельефным мышцам, пока он не зашипел, уткнувшись мне в грудь.

Мы перевернулись, и я оседлала его колени, снимая лифчик.

Никто из нас, казалось, не хотел торопить события, что придавало им особую значимость, чего я никак не ожидала.

Когда прижалась бедрами к его твердому телу, Мэтью убрал волосы с моего лица, чтобы найти мои губы в проникновенном, почти карающем поцелуе. Его руки обхватили мои бока, скользнув вверх, чтобы обхватить грудь своими широкими теплыми ладонями. Его большие пальцы описывали плотные круги, и мне пришлось оторваться от его рта, просто чтобы отдышаться от накатившей волны того, что он сделал с моим телом.

— Мэтью, — простонала я, и он снова перевернул нас, на мгновение устроившись между моих ног, чтобы снять с меня шорты и избавиться от своих штанов. Он замер, когда устроился между моих ног, которые тут же обхватили его бедра, чтобы он не подумал улизнуть.

Мэтью закрыл глаза, когда я это сделала.

— Э-э-э... У меня с собой ничего нет.

Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что означают эти слова, потому что, эй, прошло много времени с тех пор, как я делила с кем-то постель, не говоря уже о том, чтобы видеть себя без трусиков.