Рука Мэтью обхватила меня за талию, прежде чем я упала лицом на тротуар.

— Черт, — простонала я, хромая по бетону.

— Ты в порядке?

Я опустила взгляд на свои ноги, одна из которых все еще была на три и три четверти дюйма выше другой. Мои бедные-бедные босоножки от Джессики Симпсон. У вас был идеальный оттенок флуоресцентно-желтого. Вы ничего не сделали, чтобы заслужить это.

Мэтью расхохотался, а я застонала, осознав, что произнесла это вслух. Он обнял меня за плечи, потому что я прижималась к нему всем телом. Нелепо надула губы, а он цокнул.

— Все будет хорошо. Они были очень дорогими или что-то в этом роде?

— Нет, но дело не в цене. Просто, они мне понравились. Дело в том, что теперь я должна ковылять домой, как пьяная студентка колледжа, которая не знает, как держать в руках спиртное.

В сгущающихся сумерках вокруг нас, когда небо приобрело темно-синий оттенок, Мэтью улыбнулся мне так, что я почувствовала себя растаявшей плиткой шоколада.

— Как насчет того, чтобы я пообещал доставить тебя домой в целости и сохранности? Хромать не придется.

Я прищурилась, вглядываясь в красивое лицо. Когда он успел стать таким высоким?

Ах да, когда я сломала свой чертов каблук.

— Ты не можешь сесть за руль, — обвиняющее сказала ему.

— Я знаю.

Затем он поднял руку и крикнул:

— Эй, стой.

Ярко-желтый микроавтобус резко затормозил у обочины примерно в сорока футах от нас.

— Это так далеко, — прошептала я, у меня кружилась голова, в лодыжке пульсировала боль, и я всем телом была идеально прижата к нему. Когда моя рука успела обхватить его за талию?

Меня это даже не волновало, потому что под руками я чувствовала мышцы. Все мышцы. Их было так много. Горячие подвижные сильные мышцы Мэтью.

— Погнали, — сказал он, и это было моим единственным предупреждением. Он наклонился, просунув одну руку мне под колени, а другую — за спину, и подхватил меня на руки, как будто я была долбаным мешком с зерном.

— Мэтью, — взвизгнула я, задыхаясь от смеха.

Но разве я протестовала?

Конечно, нет.

Мои руки немедленно обвились вокруг его шеи. Возможно, я даже потрясывала ногами в счастливом ритме, пока он сопровождал нас до ожидающего такси.

— Так лучше? — спросил он, его лицо было всего в нескольких дюймах от моего. Встретившись с ним взглядом, я почувствовала сладость его дыхания. Рассеянный желтый свет, падавший с крыши кабины, придавал его точеному лицу более суровый и напряженный вид, чем обычно.

Воздух вокруг нас сгустился, и я кивнула. Его взгляд упал на мой рот, и я облизнула губы.

— Спасибо, — прошептала я.

Он не сводил с меня глаз, пока открывал раздвижную дверь машины. Как только она открылась достаточно широко, чтобы можно было забраться внутрь, я ожидала, что он опустит меня на землю, но он просто... Нет. Демонстрируя свою силу и умение владеть своим невероятным телом, Мэтью нырнул в кабину и устроился в кресле за местом водителя.

— Куда едем? — скучающим тоном спросил таксист.

Я выпалила свой адрес, ненадолго прервав странный вибрирующий зрительный контакт, который у нас был.

Когда такси тронулось с места, мне пришлось сделать глубокий вдох и признать, что я сижу на коленях у Мэтью Хокинса, а он обнимает меня, спокойный и непреклонный.

— Ты мог бы опустить меня, — тихо сказала я, наклоняясь к его уху, как будто это был секрет, который я не хотела раскрывать никому другому.

Его глаза горели золотом в затемненном салоне такси.

— Я мог бы.

Слегка подвинувшись, чтобы лучше видеть его, я сделала глубокий вдох и провела пальцами по его затылку. Его короткие волосы оказались мягкими и колючими, и я медленно водила кончиками пальцев вверх и вниз.

Рука, которая была у меня под коленями, теперь лежала на них, ладонь — вдоль моего обнаженного бедра.

Больше не было солнца и льда. Не было разделения между тем, кем был он, и тем, кем была я, или какой-то четкой разделительной линии между нами.

Было только тепло. Все, что было в нем, просачивалось в меня, в мои вены и через каждый выброс крови в моем теле. Едва заметные движения, на которые можно было бы не обратить внимания практически в любой другой ситуации. Но музыки не было. Разговоров не было. Водитель не считался, потому что был сосредоточен на чем-то другом.

В сладко тянущейся тишине были только мы с ним.

Пальцы Мэтью впились в мою кожу, рука медленно спустилась к моему колену и обратно. Его дыхание участилось, и я почувствовала его на своих приоткрытых губах.

Мэтью делает глубокие вдохи и короткие выдохи, и мои груди в этот момент задевают ворот его рубашки.

Я сжимаю его затылок, будто могу притянуть его ближе к себе. Но он держится стойко, лишь его глаза прожигают мои с какой-то невысказанной мыслью.

Есть черта, и мы вот-вот ее перейдем.