Она знала, каково это — носить имя, которое связано с ожиданиями и властью. Жить по кодексу, требующему абсолютной лояльности.

Франческа приняла Омерту всего в пятнадцать. Самая молодая женщина в итало-американской мафии на сегодняшний день, которая согласилась на это.

Я войду живым и уйду мертвым.

Я тоже поклялась два года назад, мой голос звучал ровно, даже когда тяжесть этих слов овладела мной.

Честь. Уважение. Верность.

Это был момент, который я никогда не забуду.

Впервые я почувствовала, что по-настоящему принадлежу к этому миру. Как будто я была Моретти не только по крови отца, но и по собственному выбору. Благодаря верности.

Я изменилась за эти годы. Я не была застенчивой, неуверенной в себе девушкой, какой была раньше. Теперь я была уверена в своем месте и своей силе. Я не боялась брать то, что хотела, принимать решения, от которых другие могли бы уклониться.

Жизнь сформировала меня. Закалила. Я больше не была такой мягкой.

Мир, в котором я жила, был не для слабонервных, но я процветала в нем.

Я была силой.

Настоящее

Это случилось около одиннадцати вечера.

Вечеринка была в самом разгаре, и все уже спрашивали меня, какой темой я собираюсь заняться в следующем году. Один столик в углу был до потолка завален подарками. Люди танцевали, наслаждались удобствами и веселились.

Я не хотела пялиться, но ничего не могла с собой поделать.

Что-то привлекло мое внимание, словно темная, манящая энергия. И прежде чем я успела осознать, что он тоже наблюдает за мной, было слишком поздно притворяться, что мне это неинтересно.

Он был высоким, примерно метр восемьдесят, и обладал тем типом приятного, крупного телосложения, из-за которого костюмы на нем выглядели преступно сексуально. Черная маска закрывала большую часть его лица, контрастируя с насыщенной, темной кожей. Короткие вьющиеся волосы, за которые так и чесались мои ухоженные руки. Красивые, дорогие часы на его руке, которые заставили меня прикусить губу при одной мысли о них у меня на шее.

Вечеринка была тускло освещена, но там, где он сидел за стойкой, сверху лился мягкий янтарный свет, отбрасывая тени на его черты.

Я знала, что он наблюдает за мной.

Я чувствовала, как его глаза обжигают мою кожу, когда он рассматривал меня, начиная с розовых туфель на каблуках с бриллиантовыми ремешками, обернутыми вокруг моих лодыжек, до бедер, втиснутых в короткое платье, до моего подчеркнутого декольте, до изгиба моей шеи и заканчивая окончательностью на моем скрытом маской лице.

Он был не первым, кто обратил на меня внимание.

Но он был первым, кто привлек мой взгляд.

Что-то в его поведении вызвало урчание у меня в груди.

Прошло совсем немного времени, прежде чем он подошел ко мне.

Я отвела взгляд только для того, чтобы обнаружить, что он ушел со своего места в баре, когда повернулась. Вместо этого он с непринуждённой решимостью направился ко мне.

— Наслаждаешься вечеринкой?

Глубокий голос, который обволакивал меня, как бархат. Приятный, как дорогой ликер, от которого у меня уже кружилась голова. Темный, как грех, отчего нервы в моей груди опустились между ног, как гиря.

Он остановился возмутительно близко ко мне, но все, что я могла сделать, это повернуться к нему лицом, когда мы оба прислонились к уединенной стене вечеринки. От него приятно пахло, и в его одеколоне было что-то такое, что заставляло адреналин в моих венах расслабляться.

— Настолько, насколько может любой из гостей.

— Хм. — Что-то в его твердом голосе заставило тепло разлиться у меня в животе от предвкушения. — Ты еще не танцевала.

Озорная улыбка изогнула мои губы. Мне никогда особо не везло в свиданиях, но сегодня вечером я начинала чувствовать, что мне очень повезло.

Я бесстыдно сжала в кулаке его галстук и нежно провела рукой по всей длине. — Ты наблюдал за мной весь вечер?

— А что, если так?

Из-за масок было трудно разглядеть глаза друг друга в тусклом освещении, но ни один из нас не отвел взгляд. Я сказала единственное, что пришло мне в голову. — Ты тоже еще не танцевал.

— Я бы предпочел остаться здесь и поговорить с тобой.

Я не могла видеть половины его лица, не говоря уже о глазах, но привлекательность была неоспоримой. Мой наманикюренный палец медленно скользнул вниз по его рубашке, ощущая мышцы под ней, и остановился где-то над ремнем. — Я могу придумать пару других вещей, которыми мы могли бы заняться вместо разговоров.