Шрифт:
— Девять!
Огни города сияли в ее глазах, и я все еще не могла поверить, что ей скоро исполнится шестнадцать. Она так быстро повзрослела. — Что?
— Восемь!
— Обещай, — настаивала Мария без дальнейших объяснений.
— Семь!
— Конечно. Я обещаю. — Я ободряюще улыбнулась, положив руку ей на плечо.
— Шесть!
Мария подняла руку. — Клятва на мизинцах?
— Пять!
Я рассмеялась.
— Четыре!
Я подняла руку и переплела свой мизинец с ее. — Всегда.
— Три!
— Близнецовое пламя? — Мария понимающе улыбнулась мне.
— Два!
Я кивнула. — Близнецовое пламя.
— Один!
Мы обе наклонились и поцеловали костяшки пальцев, закрепляя обещание.
— С Новым годом! — Вокруг нас разразился хаос и радостные крики. Сверху посыпалось конфетти, и в небе вспыхнули фейерверки.
— С Новым годом, Нат. Спасибо тебе за все.
Я обняла ее, пока мы обе смотрели шоу. — С Новым годом, любовь моя.
Глава 12
Настоящее
Мои глаза нашли фотографию двухлетней давности, когда я открыла свой розовый кошелек Coach, чтобы заплатить за матча. Мои руки обнимают ее; Мария так широко улыбается, так… Полна жизни.
— Спасибо, — улыбнулась я баристе, кладя десятидолларовую купюру в банку для чаевых, не обращая внимания на жжение в глазах.
Выйдя из кафе на Северную улицу Центрального парка на 110-й улице, я вдохнула свежий весенний воздух. Цветы снова начинали распускаться, и солнце все чаще пробивалось сквозь облака.
Я пропустила неделю учебы в колледже.
Не очень хорошо, но необходимо.
С момента моего визита в полицию Нью-Йорка я была в полном беспорядке, и все, что мне удавалось делать за последнюю неделю, — это плакать, молиться, есть и смотреть телевизор.
Папа и Инес не осуждали меня; они понимали, что я скорблю, даже если я не была готова признать, что именно это я и делала. Они даже предложили провести поминальную службу по Марии, но я... отреагировал, мягко говоря, плохо.
Это была правда. Мне было грустно. Но я не сдавалась.
Я по-прежнему проводила выходные, расклеивая листовки о ее пропаже, стуча в двери и прося людей присматриваться. Я часто посещала наши любимые места, чувствуя, что вот-вот столкнусь с ней в любой момент.
С момента последнего сообщения полиции Нью-Йорка мне все еще удавалось каждый день подниматься с постели и искать Марию в Саут-Бич, а также по всему Стейтен-Айленду.
Но… Ничего.
Рев двигателя заставил меня взглянуть на дорогу.
Черная спортивная машина притормозила, двигаясь с той же скоростью, с какой я шла. Тонированное стекло со стороны пассажира опустилось, и вот он уже стоял, перегнувшись со стороны водителя, и смотрел прямо на меня.
Свирепость среди элегантности.
— Садись.
— Ты с ума сошел? — Прошипела я, мои розовые каблучки застучали быстрее, поскольку я даже не пыталась замедлиться.
— Садись, — настаивал Тревор. — Мне нужно с тобой кое о чем поговорить.
— Нет. — Я была всего в паре минутах ходьбы от кампуса. Мне это было не нужно.
— Если ты не сядешь, я найду того слабака, с которым ты была на прошлой неделе, и выбью из него все дерьмо.
Я остановилась, машина тоже. Парень с курса по коммуникации? Серьезно?
Я медленно повернулась к нему. — Ты бы не стал.
— Хочешь узнать?
Как раз в этот момент солнце выглянуло из-за моей спины, когда я переключила вес с одного розового стилета на другой, и луч упал прямо на Glock у него за поясом, заставив его сверкнуть.
Это меня не испугало.
Что помогло, так это осознание того, что ему он даже не понадобится, чтобы причинить кому-то боль.
Он протянул руку и распахнул передо мной дверь. Я посмотрела в обе стороны 110-го тротуара; на другую сторону улицы. По улице проезжали машины, люди со своими собаками проходили мимо, направляясь в Центральный парк.
Потерпев поражение, я села в машину.
В тот момент, когда Тревор съехал с тротуара и окно поднялось, я пожалела о своем решении так, как и предполагала, что пожалею. Машина была звукоизолирована от внешнего мира, из-за чего мне было неприятно слышать свое дыхание. Я была уверена, что он даже мог слышать мое учащенное сердцебиение.
Чтобы занять себя, я пристегнула ремень безопасности, и мой взгляд упал на эмблему руля под рукой Тревора: Ferrari.
Атмосфера была напряженной до того, как мы попали в небольшое движение.