— Отсосешь?

Прерываю дыхание и смотрю в его темные глаза, где даже не видно, какого цвета радужка. Пугаюсь смертельно. Вспоминаю, где эта дурацкая кнопка. Мне обещали, что если ее нажать, то придет охрана. Или Игнат. Обещал ведь.

Антон удерживает меня за запястье сильно, не вырваться. Улыбка у него стала странной, пропитанной липким возбуждением и вонючим вожделением.

— Нет, — придаю голосу уверенности, хотя ее нет и в помине. Мне впервые страшно после дня, когда был Виктор.

— Заплачу. Губки у тебя что надо. Так и созданы, чтобы сосать.

— В таком случае можешь идти к жене. — Видела кольцо, которое он снял незадолго, как положить правую руку мне на бедро. Я хоть и выпила пару коктейлей, но соображать хуже я не перестала. Как и четко видеть.

Антон только хмыкает, но отпускает мою руку.

Выдыхаю довольно шумно. Это не осталось незамеченным.

— Твои пять минут истекли.

Я поднимаюсь на ноги и выхожу из привата. Трясет всю. В таком состоянии идти работать дальше нельзя. Надо успокоиться.

Однажды я уже ловила эти вибрирующие эмоции. Астра дала мне выпить водки. Сказала, поможет. Не хрена. Стало только откровенно хуже, потому что я опьянела. Четкие и ясные мысли смыло в унитаз.

Грань, которую я перешла.

— Нинель, с тобой все в порядке? — бармен наливает мне воды в стакан. Забираю резко из рук и выпиваю.

— Ну как сказать… Мне предложили отсосать, — нервно выдавливаю смешок.

— Паршиво, — заключает. Думаю, он уже привык к таким историям, если к ним вообще можно привыкнуть, — ты, как я понял, отказала.

— Нет, управилась за оставшиеся две минуты, — снова нервный смешок. Подрагиваю еще слегка.

— Молодец.

— Я пошутила, — плююсь словами.

Антон возвращается за свой столик. К нему сразу же подбегает одна из девчонок. Имени не знаю. Она из другой гримерки, и я не интересовалась ее именем. Ну и пусть хоть отсасывает ему, хоть трахается, мне все равно. Правда, если Игнат узнает, выгонит. Это странно, спрашивать о минете можно, это не запрещено, а вот оказывать такие услуги — нельзя…

— Видела? Ольшанский вернулся, — бармен не отстает от меня. Поболтать ему охота.

— Видела.

Голос внутри шепчет, что скучала, наивно верила, что позовет к себе. Пусть и танцевать, но ему. И сердце выпрыгивало из груди, как только силуэт его засекла.

— С любовницей своей пришел. Что ей здесь делать, не понимаю.

— Ревнует, может? Столько девушек красивых вокруг. Еще и голых.

Моя ревность мерзкая, она скручивает все органы и завязывает в узлы. Терпеть не могу эту Дану. Хитрая сучка. Я так и не поняла, узнала ли она меня в туалете яхт-клуба или нет.

— Может, и ревность, — подмигивает мне. Теряюсь. Неужели о моем визите к нему в кабинет знали все?

Игнат подходит ко мне очень близко. Он мало обращал на меня внимание после последнего нашего разговора. Только приветствие, просьбы, редкие ухмылки. И всегда был на расстоянии. А сейчас будто и не было этих недель.

— Нинель, — изучает меня. Только шумно дышит, слышу. — Все хорошо? Ты выбежала из привата расстроенная. Обидел?

— Нет, просто… — молчу, все стало каким-то неважным.

За его спиной я увидела Олега. Он уверенной походкой идет в сторону приват-комнаты. Туда, где мы были с ним. За ним семенит Дана. Коварно улыбается. Скверное предчувствие поселяется в каждой клеточке. Трудно становится дышать. Украдкой мажу взглядом по Игнату. Хочу прочитать, узнать все.

— Тебя ждут в привате, Нинель.

Даже не надо спрашивать, в какой именно. Жжение внутри сильное. Оно ядовитое и просто уничтожает все. Каждый орган горит адским пламенем. А боли нет. Привыкла к ней, получается.

Делаю два шага в сторону. В сотый раз убеждая себя, что это моя работа.

— Там Олег, Нинель, — Игнат останавливает меня, берет за запястье. Ровно за то место, где сжимал его Антон. Но сейчас касания легкие.

— Я знаю.

— С ним Дана, — уже шепчет мне на ухо.

Первый раз за все недели мне хочется плакать. Не такая уж я и сильная. Я знаю, что мне сейчас предстоит. И сколько бы раз я ни говорила себе о работе, проклятая ревность и желание просто обнять Олега велико.

— Если хочешь, скажу, что тебе надо отдохнуть, — невесомо касается шеи. Подавляю крики, что рвутся из груди.