— Ну вы чего носы повесили, а? Вот за эти мины вам точно не видать хороших клиентов. Нинель, встряхнулась! Развели здесь слезное государство, мать его.

Я касаюсь щеки. Понимаю, что она мокрая. И не заметила…

— Есть встряхнуться, наш генерал, — пытаюсь пошутить. Расшевелить себя. Выходит пока скверно.

Астра протирает антисептиком свои сережки и вставляет в уши. Они очень ей идут.

— Красивые. Правда, — подсаживаюсь к ней и слегка приобнимаю. Чуть-чуть тепла еще никому не мешали и не вредили. Все мы здесь так его хотим, что воем в подушку ночами.

Астра улыбается хитро, начинает входить в роль, которая, к слову, тоже ей к лицу.

Зарина наклоняется и пристально разглядывает серьги. Слегка хмурится. И взгляд деловой. Известный ювелир, не меньше.

— Изумруды, можешь не переживать. Они и правда чудесны.

Она бросает на меня громкий взгляд. Глушит своими властными басами. Я понимаю, Зарина соврала. Это не драгоценные камни, а обыкновенные стекляшки. Но Астре знать не обязательно.

— Спасибо.

Она улыбается отражению, приглаживает прическу и то и дело касается сережек.

Отхожу к своему столику. Макияж готов, платье быстро нацепила. На душе неспокойно и тревожно. Неуютно. Разговор наш этот еще старые раны вскрыл. Их зашиваешь раз за разом, проходишься по ноющему шву, а он все равно нет да нет, но дает о себе знать.

Из сумки достаю телефон и выхожу в коридор, оставляя девчонок снова одних. Надеюсь, в этот раз обойдутся без ссор.

— Але, мам? — говорю тихо, не хочу, чтобы меня кто-нибудь слышал.

— Да. — как всегда сурово. Почти официально. Телефон сжимаю крепче, чувствую его жжение кожей.

— Как… как дела?

— Ну как дела… Аленка поела. Плохо она, конечно, питается у тебя. Мясо не ест, овощи не заставишь. Одно шоколадное мороженое на уме, — улыбаюсь. Про эту сладость она мне весь вечер рассказывала. Как принц ее заберет и отвезет в кафе, где закажет целый стол мороженого. Мечта у нее хорошая, по-детски наивная, чистая. Жаль, не исполнится.

— Да, она такая.

— Сказку читали сейчас. Про принца и принцессу. Дважды. Язык уже устал.

— Ты молодец. Спасибо тебе, мам.

Молчит в трубку. Перевожу дыхание. Хочется расплакаться снова, но на этот раз у нее на плече. И чтобы погладила по голове. И улыбалась, говорила, что все будет хорошо.

— Да ладно, мне несложно с Аленкой посидеть, — тон смягчается. Становится будто домашним. Светлым. Лучики греют душу, надежда даже какая-то просыпается после вечного сна.

— Она тебя любит, мам, — беру недолгую паузу. Ком в горле делает голос дрожащим. Щиплет. Слова из души всегда щиплют, — и я люблю.

Мама снова молчит. Слышу ее дыхание. И жду, вновь жду. Всего лишь одно слово. Оно согреет так, что уже и объятия будут не нужны.

— Ой, да ладно тебе, — говорит мягко. Извиняется и тушуется, — я всего лишь помогаю. Немного. А ты прям уже… вот я даже не знаю, что сказать.

Все просто, мама. Скажи — люблю.

— Мне пора, мам. Работать, — Астра стоит в дверях нашей гримерке. Жестом показывает, что нужно идти.

— Да, иди. Не отвлекайся. Потанцульки твои, — вздыхает. А я впитываю ее ласковые нотки. Первые за последние годы, — аккуратней там будь. Задницей сильно не виляй!

Усмехаюсь. Сейчас это не злит и не выводит из себя. Что-то похожее на заботу скользит меж строк.

Выхожу в зал с легкостью. Сама удивляюсь. Зарина что-то рассказывает Астре тихо. Та смеряет ее недовольным взглядом, а потом смеется. Они сейчас смешные. И разные. Не только внешне. В принципе противоположные обе.

У сцены собрались не только мы, но и девчонки из других гримерок. С ними мы просто пересекаемся в коридорах. Я и не знаю их имен. Может, и следовало познакомиться, только мне хватает Зарины и Астры. С этими то скучно не бывает. Сейчас опять вот ссорятся.

Сканирую зал.

Посетителей с каждой сменой становится все больше и больше. Нервничаю. Все время жду подвоха: ненужных касаний, пошлых комплиментов, неуместных движений.

— С тобой все хорошо? — Игнат обводит нас взглядом. Смотрит свысока. Меня размазывает шоколадными глазами. Теплота, что не греет, а сжигает.

— Да. А почему должно быть плохо? — тон ровный и голос спокойный. Думаю, научилась все переживания прятать под свинцовым куполом.

— Просто. В прошлый раз растерянная была. И недовольная.