— Ну что ты такая дурочка-то, а? — говорит нежно, ласково, но пропитывает все желчью.

Я чувствую его губы на коже шеи. А потом язык. Мерзкий.

— Не надо, — жалобно прошу.

— Хватит, — растягивает гласные. Получается такой мягкий приказ. Плавит меня.

Дверь второй раз за вечер резко открывается. Спасительный воздух чувствую кожей. Вдыхаю его. Перед глазами плывет и хочется зацепиться за что-то, чтобы не упасть. Под ногами тоже не чувствую твердого пола. Я будто проваливаюсь.

— Виктор, там еще одно выступление запланировано. Пройдемте, посмотрим?

Игнат стоит в проеме. На лице нечитаемая маска. Он холодный, от него веет уверенностью и какой-то непонятной мне силой. Спасительной сейчас для меня. Я понимаю, что он пришел, чтобы помочь мне.

Тип противно цыкает мне на ухо. Разносит дрожь по коже — она становится колючей, гусиной.

— А позже нельзя? — этот Виктор зол. Сердце его бьется. Я отчетливо слышу. Оно спешит куда-то.

— Боюсь, что нет.

— Ладно.

Он оценивает Игната, смотрит ему в глаза. Долго. А тот принимает удар. Начинаю ощущать, что не хочу ему никаких проблем. Сейчас он сделал то, на что многие не решатся: Игнат встал на сторону той, кто за деньги должна раздеваться, а я вою, отвернувшись, и ежусь от мимолетных касаний.

??????????????????????????Виктор еще раз облизывается, ехидно улыбается и обдает меня липким взглядом. Я не в состоянии его вынести, он тяжелый, бьет сильнее пощечины, и смотрю себе под ноги, вниз.

Он уходит медленными шагами, слегка задев плечом Игната.

— Ты как? — Игнат смотрит тепло.

Я впервые за последние несколько минут ощущаю себя в безопасности. Хочется уткнуться ему в плечо и дать волю чувствам. Плакать, плакать, и по голове чтобы поглаживали и шептали нежности. Я банально хочу любви и заботы.

Игнат снимает с себя пиджак и накидывает мне на плечи. От него пахнет очень вкусно. И горечи нет.

— Спасибо.

— Хм, будешь должна.

Глаза широко раскрыты, я уставилась на Игната. Еще одна ловушка? Получается, здесь нет друзей?

— Тогда говори сразу, что именно, — стараюсь выдержать его взгляд. Он не тяжелый. Просто прокрадывается внутрь. Чужак.

— Идем, Нинель.

Игнат выходит первым. Как я счастлива покинуть эту комнату. Всего лишь какие-то полчаса, даже меньше, а кажется, что весь спектр эмоции испытала там. От дикого возбуждения до сковывающего тело ужаса и страха.

Я делаю какие-то два шага и взглядом упираюсь в ближайший столик. Между нами несколько метров. И я больше не могу никуда смотреть. Приклеена.

Олег сидит за столиком с той девушкой, с которой я его видела в первый свой вечер.

Она красивая. Очень. Темные волосы волнами спадают с плеч. Они длинные. А красные огни бликами ложатся на них. И лицо не оторвать взгляда. Не знаю, поработали ли там косметологи и хирурги, но то, что у нее идеальные черты лица уверена.

— Ее зовут Дана, — Игнат шепчет мне на ухо. Тихо, но я все прекрасно слышу, каждый звук, каждый короткий вдох.

— Красивая. И имя тоже… красивое.

— Нинель, ты намного красивее. Но считаешь себя хуже и не достойнее других. А это не так.

Олег, получается, так не считает.

Он мило общается с этой Даной, улыбается ей, а не дарит хищный оскал в мою сторону. Смеются одновременно. Ее рука обвивает его шею. Пальчиками цепляет волосы.

А потом они целуются.

Я так хотела ощутить его губы на своих. Вспомнить их вкус. Снова взлететь высоко.

Чувствую себя сейчас преданной, хотя и понимаю, что мне никто ничего не обещал. Ни нежности, ни поцелуев, ни объятий.

— Давно они вместе? — цепляюсь я в рукав Игната. Тот переводил взгляды то на Олега с Даной, то на меня. О чем-то думает, что-то решает.

— Это лучше спросить у Олега. Личное мы не обсуждаем.

— Врешь. Знаешь.

Игнат улыбается хитро. Глаза так и бегают по моему лицу.

— Видится иногда. Она просто любовница. Но сучка хитрая, коварная. Проще говоря, змея. Так что, — снова подбирает слова. Он часто так делает. Ничего лишнего еще не сказал. — Будь с ней аккуратной.

— Мне то зачем? Я просто стриптизерша.

Игнат молчит. Подталкивает меня в спину, чтобы шла дальше.

А мы с Олегом скрещиваемся взглядами. Его огонь знакомый уже, почти родной. Но вот сейчас, в эту самую минуту, он не греет.