– Господин, если бы вы предупредили, что все будет на Новый год, мы бы познакомились лучше, - проблеял один из присутствующих.

– Что ты сказал? Это я виноват? Вас предупредили в обед! Что Пермские выехали и мы их ждем у Болконского дома. А теперь ты смеешь обвинять меня?!
– вскочил на ноги глава ордена. Он оперся руками на стол и обвел каждого взглядом.
– Вам пора напомнить, кто здесь главный и почему я глава, а вы пыль под моими ногами.

Сразу же тот человек, который перечил главе, встал на ноги. Достал пистолет и, поднеся его к своему лицу, сделал выстрел. Все это происходило в полной тишине.

– Запомните этот день. Каждый, кто начнет меня разочаровывать, закончит как наш любимый министр строительства. Ха-ха-ха, - смеялся этот человек.

А все молча смотрели, кто на труп, а некоторые на главу их ордена.

– Господин, так что с Болконским? Мы продолжаем работать?
– поинтересовался один из присутствующих.

– Занимайтесь, но не считайте его дураком. Открытое столкновение вы не выдержите. Теперь за ним стоят войска и спецслужбы двух княжеств. Но давайте перейдем к другим проблемам. Жду ваши доклады.

– А что у нас с князем? Чего он такой озлобленный стал?
– склонился один из присутствующих к другому.

– Так супругу ведь потерял в ту ночь. Ты разве не в курсе?
– удивленно откликнулся второй мужчина.

– Прощай, Дамир. Мне тебя очень не хватает, - плакала Настя над моим телом в гробу.

– Прости, Дамир, не уберег я тебя в той драке, - добавил Андрей.

– Солдаты, головные уборы снять! Равняйсь, смирно! Залп!
– отдал команду мой командир.

А четверо солдат, подняв винтовки, произвели четыре выстрела.

А я проснулся в холодном поту. Вот, значит, как мои похороны прошли. Грустно. Не хватает мне их. Моя жизнь хоть и насыщена событиями, но воспоминания всё же пробиваются.

– Дамир, ты чего? Рано же ещё.—проговорила Анжела, поднявшись на кровати и широко зевнув.

– Да сон плохой приснился. Не переживай.—невольно усмехнулся, вспоминая последний день в той жизни.

– Иди ко мне, пожалею,—обняла меня девушка.

После завтрака я сидел с Анжелой в гостиной и ждали гостей. Должны приехать все главы родов, что сейчас входят в мой клан. А ещё ждали Акено Фудзивара. Он звонил несколько часов назад и сказал, что они подлетают к Екатеринбургу. Но с того звонка прошло уже достаточно долгое время. А от него никаких новостей. Телефон, абонент. Странно всё это. Инаугурация начинается через четыре часа. Нехорошо опаздывать на такие события. Решив, что просто так ждать это не дело, я сходил на кухню за парой чашек кофе. А когда вернулся, увидел, что Анжела включила новости с новостным каналом.

Срочные новости. Нам только, что передали. Что над Новосибирском был сбит личный самолёт Акено Фудзивара. На месте крушения работают спасатели. К сожалению, все находившиеся на борту люди погибли. Сейчас идёт поиск чёрных ящиков. Ответственность за нападение взяли на себя китайские руководители Маньчжурии. Как они выразились, в обращение к мировой общественности. Они будут мстить всем японским кланам, что вторглись во время войны на их территорию. Японское правительство, заявлений на данную минуту не сделали. Император России заявил, что все полёты над территорией Китая и Японии прекращаются до особых распоряжений.

Раздался звон разбитых кружек. А я сорвался в сторону кресла, где лежал телефон, и судорожно начал искать номер Нади. Крикнув Анжеле, чтобы она звонила Шине. В трубке раздавались длинные гудки. С первого раза ответ, я так и не получил. Набрал второй раз.

Дамир, вы так рано звоните, у вас же утро только началось.

– Где вы? С вами все в порядке?
– чуть ли не кричал я в телефон.

– Да, все хорошо со мной. Я сейчас на горячих источниках, а что случилось?
– с подозрением поинтересовалась Надя.

– Шины где?
– допытывался я.

– Так с отцом к вам улетела. Разве они еще не приехали?
– удивленно проговорила моя жена.

– Его самолет разбился. По новостям сказали, что никто не выжил, - с болью произнес я в ответ.

– Вы ведь шутите? Скажите, что шутите?
– в ее голосе слышались слезы.

– Я бы сам хотел, чтобы это была шутка, - произнес я с грустью, смотря на Анжелу, которая жаловалась слезами.