– Теперь у революционеров будет целая куча новых амбулатов.

– Не только это. Если мы не возьмем город за несколько суток, силы генерала Мортона и генерала Росса нападут на нас практически в открытом поле. Их части присягнули Республике еще до революции. Ты знаешь что-нибудь про планы Росса насчет сопротивления?

– Меня не посвящали в такие детали.

– Тогда ты становишься малополезным для дела Реставрации.

– Могу предложить только собственные силы, – пожал плечами Тони.

«Нечего обижаться на Бартоломео. Сам виноват. Революционеры относились к тебе как к равному, а здесь надо помнить, что я всего лишь капитан ИАМ».

Внезапно взгляд Тони остановился на глазах раненного бойца, спустившегося с другого дирижабля. Он сразу узнал эти пронзительные голубые глаза. Молодой реставрист в одежде императорского гвардейца остановился в нескольких шагах от капитана. Перед глазами капитана пронеслась уже полузабытая сцена – юноша путается в ножнах с палашом, а над ним стоит Тони с пистолем.

– В прошлый раз я тебя пощадил, – одними губами, прошептал Тони.

– Тони, я в полевой штаб, – Бартоломео хлопнул капитана по плечу. – Если некуда податься, пойдем со мной, там тебе найдут применение.

– Я догоню, – пробормотал Тони.

Гвардеец шире распахнул глаза, можно было не сомневаться, что он узнал капитана.

– О, я тебя помню, – около гвардейца остановился Ставрикий. – Императорской семье выделили укрепленное здание, мы должны вернуться к её охране.

– Сейчас. – У молодого гвардейца был тонкий и звонкий, словно у свирели голос. Именно эти голосом он называл Тони убийцей и просил пощады. Гвардеец шагнул к Тони и склонился к его уху.

– Я не забуду твоих поступков, – прошептал гвардеец. – Но ты пощадил меня, а я пощажу тебя. Никто не узнает. Не от меня.

– Благодарю, – Тони выжал из себя подобие улыбки.

Штаб располагался в доме старейшины. Это было длинное кирпичное здание, с плоской крышей. Здесь, на границе со Священным союзом чувствовалось влияние эндорийской культуры. Она проявлялась во множестве украшений для крыши, во внутреннем убранстве. Отсутствовала аскетичность и строгость имперской архитектуры. Однако жили здесь, в основном, артарийцы, и они завезли с собой привычку строить дома из красного кирпича.

Диокит еще никогда не видел столько людей одновременно. Солдаты трех армий располагались в домах, конюшнях, сараях и палатках. Всюду ржали лошади, сновали люди в военной форме, визжали свиньи, которых забивали на обед. Запах дешевого бренди и чего-то кислого наполнял улицы.

Старого майора пропустили сразу, а Тони тщательно досмотрели. Адъютант одного из генералов проводил его подозрительным взглядом. Генералы расположились во второй комнате. Это было просторное помещение с большими окнами. Офицеры сидели в креслах, обтянутых клетчатой материей, и вели непринужденную беседу. Посередине комнаты стоял простой деревянный стол, на нем лежали игральные карты, и стоял недопитый бокал вина. Внимание Тони сразу привлек глава реставристов – генерал Дэвид Брикер.

Это был один из самых прославленных командующих Имперской армии, участник множества боев, гениальный полководец и герой последней битвы в Арихе. Насколько генерал был прославлен, настолько и неприятен. Высокий и нескладный, с длинным лицом и маленьким ртом, с большими запавшими глазами. Его жидкие бесцветные волосы были собраны пучок на затылке, а щетина топорщилась в разные стороны. О характере генерала Тони слышал только самое плохое.

К тому же у него была небольшая странность. Он обожал украшать свою одежду и одежду своих солдат изображением бычьей головы. Объемные головы этого животного украшали шагоходы, даже сейчас он носил кольцо с таким навершием. Когда ему пожаловали дворянский титул за его героические усердия в Арихе, своим гербом он выбрал изображение бычьей головы на красном фоне.

– Я против того, чтобы отступать! – Брикер спорил со своим оппонентом – генералом Кэмероном Кохраном, малоизвестным руководителем северной группы войск.

– Попытка взять Тоулат сейчас обернется для нас большими потерями. Этот город всегда находился в зоне наиболее частых набегов шерфов и обладает кольцом фортов. Крепости расположены на расстоянии в четверть лиги друг от друга, и у нашей армии нет возможности проскользнуть между ними без больших потерь.

Брикер поморщился. – Правительства двух последних императоров проводили политику бездействия по отношению к врагам Империи. Вы с вашим двадцатилетним сидением на границе Эндорийского Альянса являетесь олицетворением этого!

– Вы, генерал, не учитываете или забыли про фанатичное сопротивление простого населения Священного Союза, из-за которого провалились военные кампании прадеда императора, – толстое лицо Кохрана раскраснелось, он вытер пот с крупной залысины на голове. – Иногда лучше отступить, чем терять все силы ради маленькой победы.

– В руках революционеров Императорский завод. А в гарнизоне Тоулата большое количество шагоходов. И возможность делать новые. Если эти машины попадут в руки Росса, мы проиграли, – поддержал Брикера глава ИАМ, Юэн Лакс. Он был очень низок ростом, на голову ниже и так невысокого Тони, с большим выпирающим животом. Щеки его обвисли, глаза держались навыкате, он имел неприятную привычку шлепать губами и постоянно сплевывать.