— Я хотела бы задать тебе вопрос, — говорю я, — если ты не возражаешь.

— Конечно, не возражаю. В чем дело?

— Почему ты не упомянул о собрании персонала, когда мы разговаривали по телефону?

Он берет со стола льняную салфетку и расстилает ее на коленях, затем выравнивает тарелку так, чтобы узор по краям совпадал с узором на столовых приборах.

— Я думал, ты уже знаешь. Мне и в голову не приходило, что Люси не расскажет тебе первой. Но ты говорила так странно, так взволнованно, что я решил взять выходной и приехать сюда, чтобы увидеться с тобой.

Оторвав взгляд от тарелки, Эзра смотрит мне в глаза.

— Кажется, тебе не помешал бы друг.

Опять это слово. Возможно, он немного запутался в его значении.

— Это было очень мило с твоей стороны.

— Тебе удалось связаться с Люси?

Я качаю головой.

— Я оставила ей голосовое сообщение. И электронное письмо тоже. Не знаю, перезвонит ли она мне. У меня такое чувство, что мне придется иметь дело либо с отделом кадров, либо с юридическим отделом.

Его взгляд становится мрачным.

— То, как они это сделали, просто отвратительно. Ты такой ценный член команды.

— Это мило с твоей стороны. Я до сих пор не могу в это поверить.

— Ты уже думала о том, что будешь делать дальше?

Я усмехаюсь без тени юмора.

— Пока рано строить планы. Я собираюсь сосредоточиться на мартини, который мне принесут. Это все, на что способен мой мозг. Последние несколько недель были безумными. Я никак не могу встать на ноги. Каждый раз, когда я отворачиваюсь, меня ожидает новая катастрофа.

— Я понимаю, что ты расстроена. Тебе пришлось пережить много потрясений.

По его нежному взгляду я вижу, что Эзра вспоминает о нашем расставании. Мне неловко, я ерзаю на стуле и молюсь, чтобы поскорее принесли мартини.

К счастью, ждать пришлось недолго. Напиток холодный, бодрящий и вкусный. Я делаю глоток и с удивлением вижу, как Эзра жадно пьет красное вино. Он никогда особо не увлекался алкоголем.

— Ты нервничаешь, — замечаю я, наблюдая за ним.

Он поправляет очки на носу и смеется.

— Я и забыл, какая ты устрашающая, когда остаешься со мной наедине.

— Эзра, это всего лишь мое лицо. Я не могу ничего поделать с тем, что оно пугает людей.

Ронана оно ни капли не пугает, но я не думаю о нем.

— Ты не страшная, просто напряженная.

Когда я поднимаю бровь, он признается: — Ладно, ты права пугающая. Но в хорошем смысле. Это держит людей в тонусе.

Как, должно быть, приятно иметь лицо, при виде которого люди не убегают с криками. Я пытаюсь улыбнуться, но, судя по выражению лица Эзры, это не производит должного эффекта.

Когда я перестаю улыбаться, он, кажется, вздыхает с облегчением.

— У тебя такие красивые волосы. Я не видел, чтобы ты носила их распущенными. И корни интересные.

Это вежливый способ сказать «странные».

Он не знал, что мой натуральный цвет красный, потому что волосы на всех остальные частях моего тела выбриты или удалены воском. А брови я крашу в темный цвет, чтобы они сочетались с моими волосами.

Стирание прошлого – это серьезное обязательство.

— Спасибо.

Мы сидим в неловком молчании, избегая смотреть друг на друга, пока Эзра допивает остатки вина и жестом подзывает официантку, чтобы та принесла еще. Я решаю, что сейчас самое подходящее время спросить его мнение.

Вынув коготь из сумочки, я кладу его на скатерть и пододвигаю к нему.

— Что ты об этом думаешь?

Он наклоняется и щурится, глядя на него, но не прикасается к нему.

— Он настоящий?

— Не знаю. Раз уж ты специалист по приматам, я решила спросить. Я никогда раньше не видела такого большого когтя.

Эзра поднимает его и вертит в руках, внимательно рассматривая. Затем качает головой.

— Это не коготь животного.

Я удивляюсь.

— Что ты имеешь в виду?

Он показывает на зловещий полумесяц.

— Это коготь хищной птицы.

Как только он произносит это слово, я все понимаю. Когти обычно бывают у хищников, которые наносят ими удары, чтобы убить свою жертву, например у хищных птиц. Но чтобы у птицы вырос такой коготь, она должна быть размером с гориллу.

— Есть предположения, от какого это животного? — спрашиваю я.