Лицо Мэйвен навсегда запечатлелось в моей памяти. Сладкий аромат ее духов все еще щекочет мне ноздри. От воспоминаний о ее голосе и о том, как она на меня смотрела, у меня кровь стынет в жилах.

Какая-то часть меня – извращенная, эгоистичная – хочет наказать ее. Залезть в ее дом, в ее постель, к ней в постель. Заставить ее подчиниться и молить о прощении за то, что она так поступила.

Но я держу эту темную часть себя под контролем и вместо этого расстегиваю ремень.

Он выскальзывает из петель, из моих пальцев и с грохотом падает на деревянный пол. Я сбрасываю пальто, и оно тоже падает на пол, а затем я расстегиваю молнию на брюках.

Запрокинув голову назад и не открывая глаз, я затягиваюсь сигаретой, сжимаю член рукой и начинаю мастурбировать, думая о Мэйвен.

Об этом голосе.

Этих глазах.

И губах.

Мой член тверд как камень из-за нее. Я напряжен и жажду разрядки, а мой разум наполнен воспоминаниями о запахе ее кожи, ощущении ее груди в моих руках, ее тихих, приглушенных стонах удовольствия. Все это нахлынуло на меня с такой силой, что я вспотел.

Опираясь свободной рукой на каминную полку, я дрочу свой твердый член, пока не начинаю стонать. Мои яйца сжимаются. Член пульсирует. Зажженная сигарета выпадает у меня изо рта.

Я кончаю с гортанным стоном, который эхом разносится по гостиной, смешиваясь с шипением пара, когда моя сперма брызжет на руку и попадает на горящие поленья в камине, а мои губы складываются в форме ее имени.

Мэйвен.

Мы с тобой еще не закончили.

Даже близко не закончили.

Глава седьмая

СЕМЬ

МЭЙВЕН

Утром я открываю глаза с гнетущим чувством страха, нависшим надо мной, как надвигающаяся буря.

На мгновение я теряю ориентацию. В голове туман и тяжесть от сна. Затем, словно ухмыляющийся чертик из табакерки, всплывает воспоминание о моем ночном госте, и я резко прихожу в себя.

Сердце бешено колотится, я вскакиваю и лихорадочно оглядываю комнату.

Его нигде не видно, но это еще ничего не значит. Как и Дракула, Ронан Крофт обладает сверхъестественной способностью появляться там, где ему заблагорассудится, словно из ниоткуда.

Вздохнув, я провожу руками по лицу. Когда я их убираю, они оказываются в крови.

У меня из носа течет кровь.

Зажав ноздри, я встаю и иду в ванную, где пытаюсь остановить кровотечение. Я израсходовала полрулона туалетной бумаги, прежде чем оно прекратилось. Затем я привожу себя в порядок, одеваюсь и спускаюсь на кухню, где застаю Давину и Беа, которые вырезают фигурки из теста.

При виде них двоих в одинаковых фартуках, с руками и столешницей, присыпанными мукой, я испытываю такую сильную боль в сердце, что останавливаюсь в дверях и прижимаю руку к груди.

Мы с мамой часто готовили вместе. Она научила меня печь хлеб, жарить курицу, объяснила разницу между тушением и варкой и рассказала, когда следует использовать тот или иной способ приготовления. Как и все женщины из семьи Блэкторн, она любила готовить и вкусно поесть.

Я ничего не готовила с тех пор, как мама умерла.

— Чем вы тут занимаетесь?

Беа отрывается от теста и улыбается.

— Мы печем печенье на закваске. И знаешь что? Я подружилась с семейкой белок!

— Если ты спросишь, можно ли забрать их с собой, я сразу отвечу «нет»!

Дочь качает головой.

— Я не хочу держать их в качестве домашних питомцев. Дикие животные не должны жить в неволе.

— Это точно.

— Но мы могли бы завести кошек. Они домашние.

— Ты так говоришь, потому что у тебя никогда не было кошки. Они милые и дружелюбные, когда им что-то нужно, но ни в коем случае не домашние.

— Как и мы, — с улыбкой бормочет Давина.

— Нет, они правда милые, — настаивает Беа. — Та белая кошка – моя любимая.

— Какая белая? О чем ты говоришь?

— Та хорошенькая белая с голубыми глазами, которая вечно бродит вокруг.

Когда я в замешательстве морщу лоб, Давина вздыхает.

— Ты не могла забыть Луну. Ради всего святого, она была лучшей подругой твоей матери.

— Луна? Она еще жива?

— Конечно.

— Это невозможно. Ей бы сейчас было двадцать с чем-то лет.

— На самом деле двадцать пять.

Я представляю себе лохматое, гниющее существо с отсутствующими зубами, от которого исходит отвратительный запах и которое корчится от боли.