Шрифт:
Лорд тут же бросается мне навстречу, опрокидывая журнальный столик. Грохот, звон разбитого стекла.
— Чтоб тебя! — рычу, отпихивая пса. — Опять всё крушишь?!
Собака обиженно скулит, забивается в угол. Я вздыхаю, опускаясь на скрипцчий диван. Не виноват он, конечно. Он — крупный пёс, ему нужен простор, а не эта конура. Он привык к большому дому, к саду, где можно носиться часами.
— Прости, дружище, — протягиваю руку, и Лорд осторожно приближается, виляя хвостом. — Просто день паршивый. Очень паршивый.
Глажу его по голове, зарываясь пальцами в густую шерсть. Хорошо хоть он остался со мной. Единственное живое существо, которое меня любит.
Мой телефон вибрирует. Сообщение от Виктора, старого приятеля:
“Гордей, прости, но с должностью не выйдет. Совет директоров против. История с твоим увольнением наделала много шума. Может, через годик-другой, когда всё уляжется…”
Бросаю телефон на диван. Очередной «дружбан», который отвернулся, как только запахло проблемами. А ведь сколько вместе выпили, сколько баб сняли в своё время! Сколько обещаний было, «если что, всегда обращайся — выручу!»...
Усмехаюсь. Жизнь умеет преподносить уроки. И чем выше задирал нос, тем больнее падать.
У меня есть опыт управления компанией, я рассчитывал, что меня должны взять на хорошую должность топ-менеджера. Думал, найду какое-нибудь пристанище, тем более дружбанов полно — пристроят.
А на деле вот уже третий месяц перебиваюсь работой менеджера в супермаркете. «Гордей Станиславович, у нас жалоба на кассу номер четыре!» — до сих пор не могу привыкнуть, что обращаются ко мне. Бейджик, форменная рубашка, графики, отчёты... и зарплата, на которую раньше я не купил бы себе даже приличный галстук.
Ирония в том, что всего-то и нужно было не быть таким жадным, не воровать из компании, не обманывать жену. И всё было бы по-прежнему — власть, деньги, статус...
Но и это не самое ужасное.
— Гордеюшка! — раздаётся истеричный возглас мамы из комнаты. — Ты не поверишь, что эта тварь сделала! Машка, сиделка моя новая. У меня пропали сережки! Золотые, с аметистами! Это она, больше некому!
Закрываю глаза, массируя виски. Только этого не хватало.
После нашего с Мирой развода мама поругалась с Анной, своей прежней сиделкой, и наняла новую — смазливую девицу с рекомендательными письмами, которые, как выяснилось позже, были поддельными. Эта «сиделка» оказалась мошенницей и развела мою мать на продажу квартиры, убедив её, что может помочь с выгодным вложением денег. В результате мама лишилась жилья и теперь живёт со мной в этой крошечной студии, превращая мою жизнь в настоящий ад.
— Мама, ты же сама мне говорила, что отдала эти серьги в ломбард ещё месяц назад, — устало отвечаю, наблюдая, как она направляется к холодильнику.
— Я? Такое говорила? — она поворачивается ко мне с широко раскрытыми глазами. — Гордеюшка, тебе показалось! У меня с памятью всё в порядке!
Я вздыхаю. Конечно, с памятью у неё всё в порядке. И с ногами тоже. Я не раз видел, как она, думая, что одна, прекрасно ходит без коляски, которую использует в моём присутствии. Всё это — её манипуляции, которые она оттачивала десятилетиями.
— Кстати, Гордеюшка, — она открывает холодильник, недовольно цокая языком при виде его почти пустого содержимого, — ты Карине звонил?
При упоминании дочери что-то сжимается внутри. Ещё одна потеря — хотя и не такая очевидная, как остальные.
— Звонил вчера, — отвечаю, отводя взгляд. — Она занята. Работает, учится.
— Странно, — мама захлопывает холодильник. — Раньше у неё всегда было время для папочки. Даже когда она с друзьями гуляла, всегда брала трубку, если ты звонил.
Да, раньше. До того, как Карина узнала о подробностях моих «махинаций». О том, как я обкрадывал компанию её матери, как изменял, как притворялся больным... Дочь тогда посмотрела на меня так, словно впервые увидела. И с тех пор — отдалилась.
Она вообще сильно изменилась с тех пор, как начала работать. Раньше была папиной дочкой, а теперь... Теперь она больше общается с Мирославой, переняла её взгляды.
«Женщина в современном мире должна уметь зарабатывать сама, быть независимой, как мама», — с какой гордостью она произносила эти слова при нашей последней встрече.
«Как мама» — вот что ударило больнее всего.
Теперь для Карины кумир — её мать, которая «прям расцвела после развода».
ГЛАВА 62
Наша встреча на дне рождения дочери — отдельная история. Карина настояла, чтобы мы оба присутствовали.
«Я взрослая, и хочу, чтобы мои родители вели себя как взрослые люди», — заявила она.
И вот я стою в углу модного лофт-ресторана, выпивая виски, когда вижу, как она входит.