— Давно наблюдаешь? — спрашиваю, не делая попытки отстраниться или привести себя в порядок.

— Достаточно, чтобы понять, что ты даже во сне прекрасна, — его улыбка теплее солнечного света, заливающего комнату. — Доброе утро, Мира.

— Доброе, — улыбаюсь в ответ, чувствуя странную робость, хотя после вчерашнего это кажется нелепым.

Он молчит, просто смотрит на меня, и в его взгляде столько всего, что сердце начинает биться быстрее.

— Выходи за меня замуж, — вдруг говорит он.

Замираю, не уверенная, что правильно расслышала:

— Что?

— Выходи за меня замуж, — повторяет уже увереннее, приподнимаясь на локте. — Знаю, это безумие. Знаю, слишком рано, слишком внезапно. Но я никогда не был так уверен ни в чём в своей жизни.

Смотрю на него с изумлением, пытаясь осознать происходящее. Мой мозг тут же выдаёт сотню причин, почему это плохая идея: мы знаем друг друга всего несколько месяцев, я только что вышла из двадцатилетнего брака, я ещё не разобралась до конца в своих чувствах, мы даже толком не жили вместе...

Но сердце... сердце говорит совсем другое.

— Это безумие, — произношу, наблюдая, как его лицо немного меркнет. — Полное, абсолютное безумие.

— Понимаю, — начинает отстраняться. — Слишком рано, я...

— Да, — перебиваю его, хватая за руку. — Да, я выйду за тебя замуж.

Теперь уже его очередь застыть с открытым ртом:

— Что? Ты серьёзно?

— Абсолютно, — киваю, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Это безумие, но... иногда нужно довериться своему сердцу, а не логике. И моё сердце говорит "да".

Он смотрит на меня так, словно я только что подарила ему целый мир. А потом его лицо озаряется такой радостью.

— Мира, — он прижимает меня к себе с такой силой, что я едва могу дышать. — Ты не пожалеешь, клянусь. Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Всё, слышишь?

— Верю, — шепчу, уткнувшись в его плечо. — Почему-то верю тебе больше, чем кому-либо на свете.

Саша отстраняется, берёт моё лицо в ладони, смотрит серьёзно:

— У меня нет кольца. Нет заготовленной речи. Не было грандиозного плана с розами и оркестром. Наверное, это не то предложение, о котором мечтает каждая женщина...

— Это именно то предложение, о котором я мечтала, — перебиваю его, кладя палец на губы. — Искреннее. Настоящее. От человека, который видит меня такой, какая я есть, и любит именно эту версию меня.

Он целует меня — с нежностью и благоговением, будто я хрупкая драгоценность, которую можно повредить неосторожным движением.

Мы лежим, обнявшись, пока солнечные лучи танцуют на стенах, освещая нашу новую, совместную жизнь.

Я чувствую абсолютную уверенность, что всё будет хорошо. Что я наконец-то там, где должна быть. С тем, с кем должна быть.

И это чувство — самое прекрасное на свете.

В офисе тишина — та особенная, комфортная тишина, когда никто не дёргает тебя каждые пять минут, не требует немедленных решений, не задаёт вопросов, на которые ты уже отвечала вчера.

Просто я, стопка документов и чашка горячего зелёного чая.

Откидываюсь в кресле, растирая уставшие глаза.

Сквозь панорамное окно виден город — серебристо-серый, с вкраплениями огней, которые зажигаются одна за другой по мере того, как сгущаются сумерки.

Мысли сами собой возвращаются к прошлой ночи. К Александру, к его рукам, к тому, как он шептал мне на ухо сводящие с ума слова, как мы засыпали в объятиях друг друга и просыпались среди ночи, чтобы вновь и вновь утолять жажду близости. Никогда не думала, что в моём возрасте можно чувствовать себя такой желанной, такой живой.

Невольно улыбаюсь воспоминаниям, и тут же краснею — что, если кто-то из сотрудников зайдёт и увидит свою начальницу с таким мечтательным выражением лица? Что они подумают?

Впрочем, какая теперь разница? Пусть думают что хотят. Я устала жить с оглядкой на чужое мнение.

Телефон пиликает, выдёргивая меня из приятных размышлений.

Новое сообщение. Номер Карины.

Сердце сжимается — мы не виделись уже почти месяц, с того самого дня, когда она обозвала меня "жалкой неудачницей" и "разрушительницей семьи".

Открываю сообщение с замиранием сердца.

"Привет. Ты вечером свободна? Можно я зайду?"

Перечитываю трижды, не веря своим глазам. Что это? Очередная порция обвинений? Или... что-то изменилось?