Соглашаюсь, хотя какое-то внутреннее чутье подсказывает, что дело не только в рабочих вопросах.

***

Ресторан, который выбрал Станислав, оказывается уютным и немноголюдным. Интимное освещение, негромкая музыка — всё создаёт атмосферу не делового, а скорее романтического ужина.

— Здесь отличная кухня, — Станислав заказывает бутылку красного вина. — И можно спокойно поговорить.

— Итак, какие рабочие вопросы требуют внимания? — спрашиваю, пробуя вино. Терпкое, с нотками чёрной смородины.

— Все рабочие вопросы подождут, — он улыбается, и я отмечаю, что улыбка у него красивая. — Меня больше беспокоит ваша ситуация с Гордеем Григорьевичем.

— Почему это должно вас беспокоить? — приподнимаю бровь.

— Потому что я о вас забочусь, — он смотрит прямо, без привычного заискивания подчиненного. — И потому что я вижу в этом определённую... странность.

— В чём именно?

— В этой амнезии, — Станислав наклоняется ближе. — Она даёт ему отличную возможность изобразить "нового себя", который якобы ничего не знает о махинациях. Это может стать основой для юридической защиты: "Я не помню, что делал, поэтому не могу нести ответственность".

Замираю с бокалом в руке. Такая мысль не приходила мне в голову, но теперь, когда он её озвучил...

— Вы думаете, он притворяется? — сомнения закрадываются в душу. — Но у меня есть и снимки мозга, и заключения врачей. И перелом у него настоящий… Сложно такое инсценировать.

— Не спорю, — кивает. — Но опытный актёр, которым, несомненно, является ваш муж, может симулировать амнезию, даже имея реальные травмы.

В его словах есть логика. И всё же...

— Прошу прощения за прямоту, — снова придвигается ближе, — но, возможно, вам стоит быть осторожнее. Особенно теперь, когда вы взяли его домой.

— Вы считаете, от него может исходить опасность?

— Я... — он запинается, словно взвешивая, стоит ли продолжать. — Я не исключаю этого. Более того, вспомните его постоянные разговоры о конкурентах, о какой-то угрозе.

— Вы думаете, в этом что-то есть?

— Я сначала считал это паранойей. Но в последнее время... Некоторые действия на рынке, попытки перехвата наших контрактов... Иногда мне кажется, что его опасения не были беспочвенными. Наша компания занимает лидерское положение, что уже является причиной недовольства конкурентов.

Ужин с деловым разговором незаметно превращается в доверительную беседу. Станислав рассказывает о своих подозрениях, о странных совпадениях, о возможных угрозах.

— Мирослава Андреевна, — вдруг спрашивает он, меняя тему, — а вы сейчас с кем-нибудь общаетесь? В смысле, новые знакомства? Друзья?

— В основном только с тренером из спортзала — Александром, — отвечаю, не задумываясь. — Но он просто хороший парень, дружеское общение.

Что-то меняется во взгляде Станислава. Он незаметно делает заметку в телефоне:

— Александр? А фамилия? Что за спортзал?— спрашивает как бы между прочим.

— Баринов, кажется, тренируюсь в LifeStyle. — пожимаю плечами. — А что?

— Просто интересно, — он улыбается, но в глазах что-то настороженное. — Знаете, в нашей ситуации лучше перепроверять людей. Доверяй, но проверяй, как говорится.

От его слов веет холодком:

— Вы думаете, что... Александр как-то связан со всем этим?

— Я ничего не думаю, — он поднимает руки в примирительном жесте. — Просто предлагаю быть осторожной. В такой ситуации, как у вас, мотив для мести может быть у многих.

Мы продолжаем разговор, но что-то внутри меня насторожилось. Станислав знает слишком много, слишком интересуется. Это забота или... что-то ещё?

В конце вечера он настаивает, что отвезёт меня домой. У подъезда к дому останавливает машину, поворачивается:

— Мирослава Андреевна, я очень за вас беспокоюсь. Обещайте, что будете осторожны. И если что-то покажется подозрительным — сразу звоните мне. В любое время суток.

Он берёт мою руку и подносит к губам. Поцелуй — формальный, вежливый, но в нём чувствуется что-то большее, чем просто деловая галантность.

— Обещаю, — киваю, сама не зная, чего от него ожидать.

Выхожу из машины с тяжёлым сердцем. Сначала Гордей, теперь Станислав. Каждый проявляет внимание, каждый кажется искренним.

Но кому верить?

Мира

Дом встречает меня непривычной тишиной. Обычно в это время уже слышен бубнеж телевизора из комнаты свекрови или голос Гордея, разговаривающего по телефону. Но сейчас — ни звука.