Шрифт:
Я сходила за мазью. Тюбик был почти новый — странно, обычно он расходует его гораздо быстрее.
— Давай быстрее, — нетерпеливо стянул рубашку. — Такси вот-вот подъедет.
— Сильнее, — поморщился он. — О, вот тут... Да не так! Ты что, разучилась?
— Всё, хватит! Некогда! Опаздываю!
Схватил пиджак, на ходу вытирая спину полотенцем. Даже не дал мази впитаться...
— А свечи от запора? — крикнула я вслед. — Ты забыл...
Но он уже выскочил за дверь, даже не обернувшись.
Проблемы с бизнесом, мама-инвалид с придиракми, да ещё и здоровье подводит — то спина, то запор... А ведь мужу скоро пятьдесят, в этом возрасте у мужчин часто случается кризис. Может, поэтому он в последнее время такой дёрганый? И эти сигареты, и раздражительность, и...
В памяти вдруг всплыл тот разговор на балконе. Такой нежный, почти воркующий голос.
Может, позвонить Карине? Всё-таки дочь, должна знать, что у отца неприятности… Вместе решим как нам быть, мы же семья.
Может она сможет поделиться со мной важной информацией?
Развеять сомнения, или наоборот! Узнать, что мне врут.
Кто ищет, тот найдёт…
***
Спустя сутки
Телефон зазвонил, в момент когда я споткнулась о разодранную Лордом мою новенькую туфлю и вступила в свежую лужу.
Зашибись!
Звонок на миг притупил гнев. Я отвлеклась. Гордей должен был уже приземлиться…
На экране высветилось фото Гордея — наш последний отпуск, он улыбается в камеру, загорелый, счастливый. Как давно это было...
— Милая! — произнёс муж бодро. — Я уже во Владивостоке! Тут такая метель, с трапа чуть не сдуло! Связь отвратительная, еле пробился...
На заднем фоне слышался какой-то странный шум — не похожий на метель.
— Я скучаю, — прошептала я. — Нам нужно поговорить. По поводу Карины… И ещё кое что! Знаешь, я больше не могу делать вид, что всё хорошо.
Наши отношения одна беда, но вот Карина — беда номер два.
Дочь совсем от рук отбилась. Хоть и восемнадцать недавно исполнилось, но чуточку уважения к матери проявить можно.
Наш разговор не задался, как и визит к дочери на квартиру. Карина быстро выпроводила меня за дверь, пряча за своей спиной какого-то полуголого парня в наколках!
— Не твоё дело, мама! Всё, тебе пора!
— Ой, давай попозже! — он торопливо перебил. — У меня тут дела, встречи...
— Мне тяжело, — голос предательски дрогнул. — Я не справляюсь. Я хочу знать что происходит! Ты что-то от меня скрываешь?!
— Солнышко! — он снова стал тем, прежним Гордеем. — Связь ужасная, не слышу тебя! Потерпи немножко! Я вернусь, и мы наверстаем упущенное! Хочешь в Париж? На неделю, только ты и я! Куплю тебе всё, что пожелаешь — платья, украшения...
А потом... Потом он, видимо, забыл нажать "отбой".
И я услышала это…
С того самого момента поняла.
Никакой командировки, никакой опасности нет. А есть длинноногая смазливая блондинка с шестым размером!
С этой минуты Мира, которую ты знал умерла.
Любопытно, да… как всего лишь одна минута может напрочь изменить жизнь человека и полностью его изменить.
Достаточно всего пары слов. Разбитое сердце, полное боли и ран, и решимость.
Решимость сделать так же больно, как сделали тебе!
Мир перед глазами плыл чёрными пятнами, пол проваливался под ногами, а их слова эхом звучали в отдалении — дико и насмешливо.
Не зря же говорят — смеется тот, кто смеётся последним.
Давай проверим, Гордей, кто кого переиграл?
ГЛАВА 14
— Боже, ну что за дура?! — молодой женский голос, звонкий, с нотками превосходства, и противный смешок. — Неужели поверила про метель?
Я застыла с телефоном в руках. В ушах зашумело.
— Ну конечно поверила, Кися! — Гордей рассмеялся — тем особенным смехом, который раньше предназначался только мне. — И про Париж! Она у меня рохля, верит каждому слову. Любит меня сильно. Какую бы чушь я ни нёс — проглотит и не поморщится! Но сейчас она полезна — присмотрит за мамой, пока та не откинется. И за Лордом — у тебя же аллергия, малыш! А в твоём положении...
— Ну Котюня, это же может быть очень долго! — капризный голосок. — Сколько ещё твоя мамаша протянет?
— Ничего, потерпим. Вот выбью у неё контрольный пакет — и привет, свобода! Если бы не это её дурацкое обещание отцу...