Фух! Как камень с плеч! Это только со стороны может показаться, что я с обоими своими соседями по комнате общаюсь одинаково. На самом деле, душевно Андрюшка Мельников мне куда ближе, чем Скворцов. И на уроках мы с мелким вместе сидим, и просто общаемся куда больше. Скворцов же по своему мировоззрению — идеальный дружинник, почти голем, строго заточенный на исполнении приказов своего хозяина. Прикажет ему его сюзерен, и он с легкостью откинет прочь всех посторонних, не входящих в число членов Безуховской дружины, в том числе и нас с Андрюшкой.

Но не только вновь установившемуся миру в нашем небольшом коллективе я так радовался. Само прозвучавшее в мой адрес разрешение изучения еще одного целительского заклинания тоже для меня дорогого стоит! Я ж уже выучил из Мельниковского учебника для начинающих целителей заклинание Малого Исцеления. И даже на своей бабуле его опробовать успел. К сожалению, в случае главной ее проблемы, болей в суставах пальцев, это заклинание оказалось эффективным очень относительно. В точности, как и практикуемый ей ритуал аналогичной направленности. И тем больше я по этому поводу сожалел, что в списке усложненных заклинаний «под звездочкой», имеющихся в данной книжке, я совершенно точно встречал и заклинание специализированное, нацеленное как раз на боли в суставах. Даже размышлял, что бы такого пообещать моему однокласснику за его разрешение выучить еще и его.

…И чтобы вы не подумали, что я не пытался заполучить это заклинание другим способом: как раз-таки пытался! Посетил рекомендованную нам нашим классным руководителем библиотеку. И получил форменный отлуп! Список литературы, разрешенной к выдаче для учащихся классов с углубленной ритуалистикой и базовой алхимией, вообще не содержал книг по целительству! В принципе-то, вполне понятное ограничение. Каждое не по профилю выученное неофитом заклинание, пусть даже не какое-нибудь сложное, а всего лишь первого уровня, в какой-то мере затрудняет изучение профильных дисциплин. Угу, только здоровье единственного оставшегося у меня родного человека для меня все равно важнее.

…А в университет, с его изучением продвинутой специализированной магии, я и так не собирался, зато в глубине души, несмотря на всю ее несбыточность, лелеял мечту о становлении архимагом-универсалом, и целительство, способное очень серьезно на первых порах продлить жизнь, а, значит, и время на изучение самых разнообразных магических премудростей, могло, по моему замыслу, мне очень сильно в этом помочь.

— Ба, вроде ж еще на прошлой неделе у тебя этих зеленявок куда как поменьше было! — Удивился я при очередном своем явлении на воскресную побывку в родимый дом.

И таки да, теперь крынки, кадушки и кувшины с зеленеющими кустиками не только занимали все подоконники, но и возвышались вторыми рядами на приставленных к этим подоконникам высоких самодельных этажерках. Даже в комнатах у нас из-за их веток, вроде как, стало заметно темнее. А еще ощущался явственный, хоть и не очень сильный магический фон. Как там называлась травка, которая была способна производить ману? Фиолетовая толстянка? Вот именно тонкие, стелющиеся веточки с мясистыми красновато-фиолетовыми отростками-листочками и свисали теперь из буквально каждого посадочного сосуда, обрамляя своим настораживающим цветом торчащие оттуда же другие, чисто зеленые травянистые кустики.

— Ой, да что там, Сашенька, этих травок то, — как-то неожиданно заюлила бабуля в своем ответе.

— А что это вообще за растения тут у тебя прибыли? Не помню что-то я таких. — Озадачился я, сильно заинтригованный ее тоном. — О как! Жизнесил! Случайно не подскажешь, кто при каждом моем выходе за грибами непременно напоминал мне о смертельно опасных чудовищах в глубине нашего леса?

— А я почти и не заходила вглубь, так чисто неподалеку от опушки прогулялась. — А глаза такие честные-честные!

Вот не умеет все-таки моя бабушка врать. Но живосил — это реально круто! Как-то, года два назад, я и в самом деле едва ли не на опушке набредал на подобный, только совсем небольшой, в ладошку высотой, травяной кустик. Когда меня недели через три или четыре в том же самом лесу тяпнула серая корса, мелкая, чуть больше крысы размерами, лисичка с крайне ядовитыми зубами, только шарики, сделанные из вяленых листьев недавней находки, смогли спасти мою жизнь.

— Допускаю, что на опушку какой-нибудь монстр или даже обычная птица могли занести со своим пометом семечко. Одно. Но у тебя же тут раз, два, три… семь или восемь вполне себе взрослых растений. — Скорее даже не самими арифметическими выкладками, а сопровождающей их голосовой интонацией укорил я бабушку, давая ей понять, что ее отмазки тут не прокатят.

— Одиннадцать, — с ноткой гордости в голосе доложила мне моя бабушка, наконец-то прекратив корчить из себя пойманную шпионку. — Еще три куста на кухне стоят. И можешь не беспокоиться, больше в глубину леса я и сама не полезу. Да это уже мне, в сущности, и ни к чему. Имеющаяся у меня лиловая толстянка вырабатывает только определенное количество маны, а без достаточной подпитки маной живосил расти не может. Как и магический молочай тоже.

— Ага, значит, пока не переработаешь эти растения в самую чащобу ты не полезешь. А потом? Ты хоть понимаешь, что я один, без тебя, пропаду? — Использовал я недопустимый прием, пытаясь все же достучаться до своей неугомонной бабули. И, кажется, это мне все же удалось.