— А у меня опять ничего не получается! — Со слезами на глазах пожаловался мне Андрюшка Мельников, когда, возвратясь в нашу комнату после уроков, мы с ним затеяли обсуждение изученного заклинания.

— Ну и что, у меня тоже пока ничего не выходит. Натренируемся. Насколько я знаю, в той или иной степени этим заклинанием владеют почти все маги, — довольно флегматично отозвался я на страдания своего соседа по комнате. После того, как он не пришел мне на подмогу в трудную минуту, я пересмотрел свое к нему отношение, и перестал сопереживать его неудачам.

— Коне-ечно!.. Ты-то натренируешься!.. Вообще не понимаю, как ты можешь только и делать, что учиться и тренироваться. Словно не живой человек, а голем какой-нибудь. — А вот тут сквозь слезливость моего одноклассника мне уже явственно послышалась и толика злости пополам с завистью.

— Так и ты не завидуй попусту, а тоже, вместо болтовни и всяких глупых игр с компанией Перепелицы по вечерам, начинай тренироваться. — Не стал я щадить чувств мелкого завистника.

И таки, к вопросу об учебе и тренировках, в последнее время я начал вдруг ощущать какое-то глубинное понимание сути изучаемых мной ритуалов. Уже не механически заучивал прочитанное, а временами мог проанализировать предлагаемые действия и даже внести в них кое-какие изменения.…Хотя и учить тоже приходилось много. Как-то бы еще с нашей библиотекаршей договориться: несмотря на все мои просьбы, выдавать мне книжки по магии, хоть сколько-то заметно выходящие за круг начал наших профильных для «В» класса дисциплин, она категорически отказывалась.

Смеркалось. Домашние задания я выполнил, исполнение показанного нам на уроке Огненного шара потренировал. Для последнего действия пришлось идти на один из гимназических полигонов. Боевая магия вне этих утвержденных приказом директора мест считалась серьезным проступком. Выпороть — не выпороли бы, если, конечно, не использовать ее против человека, но пару-тройку отработок, в это время года в основном связанное с расчисткой площадей и дорожек гимназического городка от снега, назначили бы запросто.

Наступило время для намеченных мной противоправных действий. Угу, я об том узнике карцера говорю. Так-то у нас даже в общежитии не сказать, чтобы жарко, а в карцере, по рассказам, и вообще влажно и холодно. А у парня, которого туда поместили, еще и довольно-таки серьезные раны на спине. Вот с этими-то ранами я собирался побороться. Ну, если все получится, конечно.

Прихватив с собой сушеную тыкву, с обитающим в ней моим контрактным средним духом, я, накинув верхнюю одежду, ушел в вечерний сумрак.

Как и предполагал, в связи с ветреной, холодной погодой желающих погулять в этот час было исчезающе мало. Если быть точнее, вообще ни одного человека до самого одноэтажного, небольшого здания, исполняющего у нас роль одновременно карцера и склада, на встречу мне не попалось.

В дверь этого заведения ломиться не стал. Какая-никакая охрана там быть просто обязана, раз уж помещение карцера оказалось использовано по назначению. Вместо этого вполголоса затянул уже привычное:

— Оум-м! — Сам помню, говорил, что уже и про себя могу этот призыв исполнить, но все же вслух обычно выходит чуточку быстрее и надежнее.

Присутствие невидимого обычным зрением Первого (моего духа) я ощутил вскоре. Полез в карман, за аптечкой. Скрупулу экстракта живосила я использовал для сведения фингала под глазом, еще три у меня оставалось на руках. Маловато, конечно, для залечивания столь обширной раневой поверхности, но уж чем богаты. В любом случае, шанс на воспаление окажется значительно снижен.

Осталось только убедиться, что мой дух вообще способен проносить сквозь стены материальные предметы, пусть и такие крохотные. Ну, и, конечно же, поймет то задание, которое я ему планирую выдать.

И… у меня все получилось! Три буроватых комочка с моей ладони пропали, и своим внутренним мироощущением я определил, что мой контрактный дух оказался уже внутри здания. Хех, даже еще и дополнительный отчет своих действий умудрился отправить: отправленное мной лекарственное средство возникло на небольшом каменном выступе, исполняющем в камере с заключенным роль стола. Вот только вопрос, обнаружит ли страдалец подарок и сообразит ли, как правильно им пользоваться? Вряд ли.

Пришлось, черпая башмаками снег, лезть сквозь сугроб к забранному частой решеткой окну. Одному из. Но тут уж я не сомневался, направление на отправленного мной духа ощущалось мной четко.

— Муравьев! Василий! — Позвал я, в прыжке ухватившись за прутья решетки. Вот номер будет, если из-за того, что не величаю по имени-отчеству, этот аристократ откажется со мной общаться.

…Но таки нет. В темноте неосвещенного окна с той стороны, близко, забелело с трудом проглядываемое лицо.

— Там, на столе, у тебя, лежит снадобье. Три коричневых комочка экстракта живосила. — Стараясь говорить вполголоса, начал я озвучивать свою инструкцию. — Тебе нужно, растерев его с небольшим количеством воды, смазать свои раны.