Завязавшаяся было беседа продлилась недолго. Внезапно словно в воздухе очень басовитая струна разорвалась. С непривычки у меня аж даже, кажется, уши чуточку заложило.

— Сигнал окончания урока, — пояснил нам, с Мельниковым, как оказалось, намного более знающий новый товарищ. — Большая перемена, обед начинается. Надо бы и нам в столовую поторопиться, чтобы не остаться до вечера голодными. По правилам мы уже приняты, так что на нас наверняка накрыли.

Никогда в жизни не был в столовой. Даже не думал, что такое бывает. Сотни людей со всех сторон разом устремилось в это заведение, чтобы успеть насытиться. Разумеется, на входе получилось некоторое столпотворение.…Которое опять же не коснулось отпрысков сильных мира сего. Отпрыски предводителей кланов и прочая титульная знать проходила внутрь совершенно беспрепятственно через специально для них устроенную дополнительную дверь.

И внутри тоже у аристократов оказались вполне себе значимые привилегии. Там, где мы расселись за длиннющими общими столами, по одному на целую параллель и получили уже накрытые порции единых на всех блюд, эти важные господинчики и госпожи свободно распределялись на отдельной, чуть приподнятой над общим уровнем пола площадке, за четырехместными, застеленными белоснежными скатертями столиками. И блюда они вкушали тоже не как мы, общие, одни на всех, а заказывали персонально снующим возле них услужливым официантам.

Реально бы вслух по данному поводу я возмущаться, конечно же не стал, но очень плохо обязательно подумал… если бы не слова все того же Андрея Скворцова, занявшего место на скамейке за столом слева от меня:

— Зато они, как в ресторане, в конце месяца за все поданные им кушанья полностью из своего кармана оплачивают.

Хех, примерил ситуацию на свой тощий донельзя карман и сразу же успокоился. Да и, положа руку на сердце, особых поводов возмущаться у меня и не имелось. И похлебка, и второе, тушеная капуста с полноценным куском мяса, по вкусу оказались очень даже ничего, а уж размер порций…. Дома я обычно полностью насыщался гораздо меньшим объемом.

Сытые и довольные мы вернулись обратно в нашу комнату. И уже спокойно и обстоятельно принялись обсуждать наше будущее житье-бытье. И, надо признать, обсуждать нам очень даже было чего. Как-то, при сборах на учебу в соседний от своего поселка город, я совершенно не учитывал очень многих могущих со мной тут приключиться нюансов.

Да что там, у меня с собой даже, помимо стандартной формы гимназиста и еще одного ситцевого комплекта для занятий атлетикой, не оказалось вообще никакой одежды для подменки. А ведь и ходить весь день в нарядной, но все же не слишком удобной гимназической форменке не очень-то и комфортно, да и, если так делать, моя свежеприобретенная форма очень быстро сменит свой вид с нарядного на такой себе затрапезный, если не обозвать его еще хужее. Впрочем, тут же на выходе с территории гимназии часовые не стоят, в конце учебной недели просто съезжу до дома, привезу все недостающее.

Самым сложным, при обсуждении с моими соседями по комнате особенностей нашего будущего совместного проживания, оказалось… ни за что не догадаетесь что! Проблема уборки в нашей комнате. Ведь порядок в ней, в отличие от коридоров, по установленным здесь правилам, мы должны были полностью поддерживать сами. Так вот, Андрей Скворцов категорически объявил нам, с Мельниковым, что мытьем полов в комнате, в которой он живет, не станет заниматься ни при каких обстоятельствах.

Ага, еще одна заморочка благородных, к которым он даже формально еще и не относился вовсе. Четвертое поколение дружинников — это всего лишь, если его можно так назвать, почти готовая заготовка будущего дворянского рода. По устоявшимся в нашей стране правилам, потомственным дворянином может стать его сын. А вот тому уже, при его представлении в имперскую канцелярию в качестве представителя семейства, выслужившего родовое дворянство, нужно просто-таки блистать незапятнанной репутацией. И сообщение о том, что отец претендента, в свое время, мыл полы… может послужить реальным поводом для главы рода Безуховых в подписи сюзерена на этом самом представлении отказать. Дурость полнейшая, если не сказать еще хужее, но, вроде как, реально уже были прецеденты по аналогичному поводу.

— Подожди, Андрюха, — остановил я покрасневшего от злости Мельникова, совсем уже было затеявшего с третьим обитателем нашей комнаты перебранку, грозящую в самом скором времени перейти в рукоприкладство. — Сам должен понимать, становление рода — вопрос серьезный. Согласись, в самом деле, нехорошо получится, если все усилия предков отправятся коту под хвост из-за такого вот дурацкого пустяка.

— Пустяк или не пустяк, а мыть семь лет полы за «отца его будущего благородия» я не согласен. Пусть тогда ищет себе других соседей для проживания, — дернул плечом мой мелкий ростиком, но, как оказалось, достаточно боевитый товарищ.

— Скажи мне, Скворцов, — чуток пораскинув умишком, обратился я к вконец насупившемуся парню, — а творить магические ритуалы тебе твоя честь ведь не запрещает?

— Магия — основа кодекса поведения для любого представителя благородного рода, — как по писанному выдал мне он. И надо сказать, в глазах упертого потомка дружинников засветился пока еще робкий огонек надежды.

— В таком случае, я обещаю в самое ближайшее время обучить тебя, Андрей Скворцов, Малому ритуалу удаления пыли.