— Спасибо, Евгений Иваныч. Мы его в плавание лучше.

— Тоже правильно, — соглашается тренер. — С работой как? Устроился?

— Устроился.

— Дай мне его, — прошу у Саши поводок и забираю сына.

Не дело — стоять и слушать мужской разговор.

Беседуют они недолго, и я сразу замечаю перемену в Сашином настроении. Полагаю, что встреча с тренером разбередила ему душу, но с вопросами не лезу.

— В субботу свадьба у Максима. Ты не забыл? — к более насущным делам обращаюсь.

— Помню.

— И в чем ты пойдешь? В смысле… У тебя есть что-то подходящее случаю? Рубашка? Брюки? Обувь?

— Блин… — растерянно выводит Саша. — Вообще из башки вылетело. Сходишь со мной завтра? Я в этих магазинах, как обезьяна с гранатой. Мама с Мишкой посидит. У нее выходной.

— Давай. Я еще туфли себе не купила.

Дома Саша тоже непривычно молчалив, и во время ужина, и после, когда Миша уже искупан и видит пятый сон.

Мы с Сашей фильм смотрим, но я чувствую, что он по-прежнему где-то в своих мыслях витает, и не выдерживаю.

— Скучаешь по спорту? — с осторожностью спрашиваю.

— Нет. Я уже давно ни по чему не скучаю. Адаптировался к тому, как есть. — отвечает так, будто бы готовился, что я прошу.

— Да… Я тоже. Как есть, — понимаю, о чем он. — Лишь бы не хуже.

И Саша смеется, обнимая меня.

— Встретились два оптимиста, ё-моё. — В щеку звонко целует. — У нас все будет, Женьк. Все будет.

Я опускаю голову ему на плечо и медленными движениями глажу покрытую волосками кожу груди.

— Тебе чего-то не хватает сейчас? — хочу понять, о чем он сегодня весь вечер думает.

— Да мне-то хватает, — выдыхает Саша.

И я додумываю: он считает, что нам не хватает. Мне и Мишке.

— О, ты не на том зацикливаешься, Саш.

— Не могу иначе. Я все еще что-то кому-то доказываю… — мрачным тоном выдает.

— Кому? Ну не мне же? — в растерянности голову приподнимаю и заглядываю Саше в глаза.

Он улыбается.

— Нет, золотая, — проводит рукой по моей спине. — С тобой я жизнь живу.

— Вот и живи жизнь. Долг обществу отдал. Имеешь право.

— Да даже обществу в процессе еще, — поправляет уныло, что срок у него еще идет.

— Да. Я все понимаю. Правда, Саш. Но так тоже нельзя. Ты мне сказал, чтобы я себя не наказывала. А сам? Нужно пробовать… Нужно пробовать стать счастливым. Ты этого заслуживаешь просто… как никто другой.

— Позволять себе много пока не получается, как видишь. И, боюсь, что не получится так, как у нормальных людей.

Меня ранит эта несправедливость. Саша слишком к себе жесток.

— Тогда мы не будем следовать чьим-то там нормам, — отбиваю с жаром. — И я хочу быть счастливой, Саш! С тобой хочу!

— Значит будем, Жень. Обязательно, — уложив мою голову обратно, он целует меня в волосы и порывисто к себе прижимает. — Помнишь, ты говорила, что больше ничего не стала бы менять… Ну… кроме… — осекается. — Я тоже, Женька. Я тоже.

— Я тебя люблю...

Слова сами собой выскальзывают вместе с покинувшим легкие воздухом и виснут над нами, звеня в полумраке. Мы оба замираем. У Саши каменеет грудная клетка. Я слушаю, как у него тарабанит под ребрами, и жду… Не знаю чего… Хоть какой-то его реакции. Нет! Не реакции. Она есть. Я тоже жду слова. Но Саша молчит, лишь по спине меня гладит и молчит. Как будто так и надо.

Евгения

Слышу, как хлопает входная дверь. Саша вернулся.

Он отвел Мишу к своей маме вместе с собакой. Сначала сын там погостит, а вечером тетя Таня его домой приведет и спать уложит. Мы неизвестно когда теперь дома появимся. Поздно ночью — в лучшем случае.

Я немного переживаю. Все-таки первый раз с посторонним человеком Мишку так надолго оставляю. Конечно, Татьяна Мише не чужая. Родная бабушка. Но она-то этого не знает. И я все больше склоняюсь к мысли, что не стоит ее обманывать, говоря, что Миша Сашин сын.

И дело не в том, что я не умею врать. Ложь во благо — тоже ложь. Не хочу начинать нашу с Сашей совместную жизнь с нее. Не смогу.

Бог даст, будут у Сашиной мамы еще внуки. Если, конечно, мой мужчина захочет…

— Я тебе все погладила, — вспыхнув, оглядываюсь на вошедшего в комнату Сашу.

Когда я думаю о чем-то таком — волнительном и сокровенном, мне, почему-то, кажется, что Саша насквозь меня видит.

— Спасибо.

Он кивает, взглянув на висящую на плечиках бледно-голубую рубашку, и на ходу стягивает футболку. Следом избавляется от штанов.