— А ты тогда кто?

— Я свободная личность с охрененной индивидуальностью, — парирует самодовольно.

— А хочешь знать, что будет с твоей индивидуальностью, когда ты сторчишься?

— Пф, — он раздраженно стонет и глаза закатывает. — Я просто попробовал! Я не ширяюсь, смотри, — вытянув руки, демонстрирует сгибы локтей.

— Пока нет, — машинально отмечаю, что вены у него не тронуты. — В школе что? Решил вопрос? — возвращаюсь к теме его долгов по учебе.

— Математичка сказала, что я только через ее труп закончу школу, — улыбается.

— Твои действия?

— Девять классов я так и так кончил. Хуй забью и пойду топтать сапоги, — сообщает о своих планах. — И не потому что меня, сука, военкомат достал повесткой, а потому что я так решил. Свобода воли называется. Ты бы попробовал.

— То есть, свобода воли, это когда ты сидишь на шее у матери, нихуя не делаешь и при этом еще всем недоволен. Заебись позиция, — откровенно насмехаюсь над его ущербным кредо.

— У меня она хотя бы есть! — обиженно выпаливает Стас.

— Решил в армию пойти? — вворачиваю с нахрапом.

— Решил, — выплевывает брат мрачно.

— А о матери ты подумал?

— Как будто она про меня думала, когда батю послала. Оставила меня без отца. И чего? Заебись мы живем, да? — предъявляет за свое, якобы, голодное и холодное детство.

И я напоминаю максимально доходчиво и красочно, почему так получилось:

— Твой батя бухал, вел себя как хтонь конченая и поднимал на маму руку, если ты вдруг забыл или был тогда в танке.

— А твой где вообще? — молниеносно отражает брат.

Удар под дых. Пропускаю. И отвечать мне нечем.

— У тебя есть план, — встаю со стула и тащу его на место. — Отлично. Давай. Иди служить. Там с тебя быстро понты собьют. Мать хоть поживет спокойно.

— Ага, — потягивается Стас, громко зевая. — Кайфанете тут без меня пару лет.

— Еще как. Ты даже не представляешь, — бросаю ему, прежде чем покинуть комнату.

[1] Марина — гр. Фристайл/ А.Розанов, С.Кузнецов.

[2] Тоска без конца — гр. Агата Кристи/ муз. Г. Самойлов, В. Самойлов, сл. Г. Самойлов

Женька

— По-моему, отлично, Жень! — отступая на пару шагов, Викина мама оценивает проделанную ею работу.

— Да, мне тоже очень нравится, — провожу ладонями по гладкой ярко-бордовой ткани и поворачиваюсь к зеркалу.

Платье готово. Прямое, без рукавов, с воротником-стойкой и небольшим разрезом сзади — сидит на мне классно, а не мешком, как я опасалась по причине того, что у меня маленькая грудь, а бедра широкие.

— Лифчик только с поролоном надо, — авторитетно вставляет Вика.

— И без поролона хорошо, — возразив дочери, тетя Таня подходит сзади и перебрасывает мне на грудь косу. — Не вздумай стричь — такое богатство, — уже не в первый раз восхищается моими волосами.

— Да пусть лучше подстрижет, — сидя в кресле, хмыкает Вика. — Как деревня ходит с ней.

— Не слушай ее, Жень, — тетя Таня отмахивается от замечания Вики, брошенного в моей адрес. Ну не нравится ей моя прическа. — Я тебе плойкой накручу красиво кончики, а тут лаком уложим на сторону, — она касается моих волос слева от макушки. — Еще на каблучочки встанешь, подкрасишься, и не узнает тебя никто! Как Курочкина будешь, — с самым искренним видом любуется мной.

Мне даже неудобно перед Викой становится. Все-таки это ее мама, а не моя.

— Какая еще Курочкина? — спрашивает она.

— Мисс мира такая была. Юлия Курочкина. В девяносто втором, кажется.

— Слышишь, Женьк, да ты у нас модель! — хихикает Вика.

— Да конечно, — скептически цежу. — С моим-то ростом, — привстаю на носочки и опускаюсь.

— А платье, девчонки, что ни говори — отпадное получилось! — развернув меня за плечи, тетя Таня пробегает кончиками пальцев по верхней части пройм. — Я же Викуше модель эту предлагала сначала. Но нет, нам надо жакет и юбку-брюки! Уже пять раз распарывала, вся изматерилась, — жалуется на сложности в работе над нарядом дочери. — Хоть в ателье неси! А твое как скроила, наметала, так и сострочила без проблем. Вот, что значит — легкий человек. Не то, что некоторые… — и Вике подмигивает.

— Ну и родила бы тогда себе Женю, мам! — посмеивается та.

— Договоришься сейчас, — по-доброму журит ее мама.

Не хочу завидовать. Но что-то похожее проскальзывает в мыслях и отзывается в душе глухой тоской.

О таких отношениях с мамой, как у Вики и тети Тани, я даже мечтать не смею. Я вообще не уверена, что люблю свою маму. Как и в том, что она любит меня.

В детстве я, конечно, очень-очень ее любила и сильно скучала, когда мама долго не появлялась, оставив меня у бабушки и деда.