— Блядь… — бросаю пакет. — Женя, приди в себя! — сев перед ней на пол, за бедра хватаю. — Держись! Соберись! Это очень важно сейчас! — в лицо ей ору. — Мишку ищут! Найдут!

— Мне тоже надо его искать, а я сижу…

— Тебе надо в больницу! Пожалуйста! — срываю связки.

— Я не могу в больницу, Саш! Я же там с ума сойду! — упрямится она.

— А я прямо сейчас сойду, если не поедешь! И когда Миша вернется, у него будет два двинутых родителя!

— Я ужасная мать… — воздев лицо к потолку, она водит по нему глазами. — Я его уже чуть не потеряла... Летом... И сейчас... Смотри, я даже не плачу… Какие мне дети, Саш? Какая семья?

— Жень… Женя! Послушай, — обхватив ладонями лицо, вынуждаю посмотреть на меня. — Помоги мне сейчас! Будь со мной! Ты мне нужна! Ты Мишке нужна! — внушаю ей отчаянно.

— Саш? — фокусируется на мне, будто очнувшись.

— Скажи, что… что тебе надо с собой взять? Или потом привезти?

— Я не поеду никуда, ты оглох, что ли?! — дергается и толкает мои руки от себя.

— Да хватит! Чё как маленькая! — круто осаждаю ее. — Соберись, я сказал! Ты должна позаботиться о себе, Жень, и о ребенке! Это твоя обязанность! Самая главная сейчас! Святая!

— А Миша? А о нем кто позаботится?

— Я тебе обещаю, что он найдется!

— Дети сами собой не пропадают. И сами не находятся… Ты телевизор смотришь, вроде?! — парирует жестко.

— Ну кто мог его забрать, сама подумай?! — вскочив, рядом сажусь.

— Не знаю… Может быть… зазноба твоя…

— Жень, что за херня?! — ушам своим не верю. — Какая зазноба?

— А с кем ты трахался, а потом бросил? Вспоминай, кого обидел? — ее голос сочится бессильной злобой.

— Ты сейчас серьезно?! — дергаюсь в ее сторону. — Об этом поговорим?!

Женины плечи опадают.

— Я просто не знаю, на кого думать… Я не знаю, что думать! Но я знаю, что сам бы он не ушел… Саша… Я знаю своего ребенка. Он бы так не поступил… А ты не веришь… — из ее горла вырывается мучительный стон.

Прикрыв ладонью рот, Женя начинает дрожать, чем очень пугает меня.

— Тише, тише… — обняв крепко, накрываю ее макушку подбородком. — Я тебя слушаю. Говори. Сейчас все важно. Любая мелочь. Ты правда думаешь, что она могла?

— Вика? — переспрашивает. — Честно, я не думаю, что она бы такое сделала. Я все-таки дружила с ней… Пакостить — одно… Но такое…

— Пакостить? — отстранившись, в глаза ей заглядываю. — О чем ты?

— Иголки нам в дверь кто-то понавтыкал. Помнишь, Бим укололся? — Я киваю, шаря взглядом по ее лицу. — Знаю, ты в такое не поверишь, но я не чокнулась! Еще одну иголку я нашла у вас в косяке. Это могла быть Вика. В школе она занималась всякими такими вещами…

— Какими вещами? — хмурюсь.

Если честно, все это звучит очень бредово. Но взгляд жены снова ясен, как тогда, когда она про сандалии рассуждала.

— Ворожбой, гаданием… И она еще тогда к тебе неровно дышала, а тут… Ты сделал ей такой подарок… — с укором заканчивает.

— Какие иголки? Какая ворожба?! — прикидываю временной промежуток. — Да я с ней когда был? — отсекаю эту версию.

— Тогда где Миша?! — вскрикнув, Женя опускает голову.

— Адрес ее знаешь?

— Родителей, да, — недоверчиво смотрит исподлобья.

— Я проверю. Обещаю. Давай собираться? Я на телефоне, Жень. Как только что-то, сразу позвоню.

— Саш… — пробует возразить, и у нее дрожат губы.

— Поедешь в больницу. Всё! Собирайся! — гаркнув, снова притягиваю ее в объятия. Сцепив челюсти, психую на себя. Орать на беременную жену с учетом всей ситуации — охренеть как полезно для нее. — Ну же, родная… Будь умницей. Ты понимаешь, что если хоть с одним из вас… — вовремя прикусываю гребаный язык. — Все будет хорошо. Мишка найдется. Он у нас парень не промах. А ты должна поберечься. Жень?

У нее на щеку выкатывается крупная капля. Смахнув ее, Женя решительно кивает:

— Да, ладно. Я поеду.

Александр

Женю в больнице оставляю и с неподъемным камнем на сердце сажусь в такси.

Всю дорогу домой в ушах стоят звуки ее стенаний.

Когда в приемном покое прощались, она вдруг не просто рыдать начала, а завыла в голос.

Дежурная медсестра попыталась призвать нас порядку, мол, что тут устроили, не на век прощаетесь. Пришлось довольно жестко объяснить ей, что у нас случилось. Медсестра сразу заохала, закивала. Попросил, чтобы Женьку одну не оставляли. Дал свой номер.

Пока ехал, у меня, вроде бы, был даже план, только у подъезда вдруг заканчиваются все дельные мысли. Я даже домой подниматься не хочу.

Что мне делать в пустой квартире? Пёс и тот у матери. А к ней зайдешь, сразу расплачется.

Вспомни, кого ты обидел?

Согласен. С Викой вышло некрасиво, как бы она там себя ни вела. Мне следовало быть сдержаннее, а лучшее — вообще с ней не связываться.

А теперь и номера у меня ее нет. Выбросил. Так не вспомню…