— Вот… — протягиваю хозяину дома фотку. — Узнаете?

— Это… Это же… — выглянув из-за супруга, Татьяна дар речи теряет.

— Ну ты это, — нахмурившись, выталкивает Сергей. — И что?

— Эта фотография висела в школе, когда я еще сам там учился.

— Саша… Ты же Саша… Господи… — причитает женщина, видно сразу смекнув, чем дело попахивает.

В отличие от ее мужа.

— Ну и что это значит?! — психует тот.

— Это же Саша, Сереж… Тот самый… — Татьяна подтверждает мою догадку.

— Значит, понимаете, о чем речь, да? — пристально смотрю на нее. Потупив взгляд, женщина предпочитает отмолчаться. — Смотрим дальше, — предъявляю им второй снимок. — Это тоже я. И эту фотографию я вашей дочери не давал. А это, знаете, что? — беру связку дубликатов. — Очень напоминает ключи от моей квартиры, что тоже, как вы, наверное, понимаете, выглядит довольно странно. Дальше… смотрим? — показываю вполне безобидный одноразовый станок. — Я такими бреюсь. Или ваш? — у Сергея спрашиваю.

— Нет, — выжимает мрачно. — У меня со сменными.

— Тоже мой, — стучу пальцем по флакону “Олд Спайса”, который я, как думал, мог выкинуть во время ремонта. — Мне девушка дарила. Продолжать?

— И как это понимать все? — спрашивает Сергей. — Это алтарь, что ли, в твою честь?

— Это ерунда. Самое страшное то, что ребенок сейчас может находиться с… — откашлявшись, я с трудом проглатываю “ебнутой дурой”, — с человеком, который занимается вот этим вот… всем.

— Да зачем Вике ваш ребенок?! — растерянно выкрикивает Сергей.

— Я обидел вашу дочь, — говорю, как есть. — И теперь она меня за это наказывает.

Я смотрю на свою фотку, где мне выжгли глаза, и, если у меня насчет Вики еще оставались сомнения, прямо сейчас они окончательно испаряются.

— Как обидел? — недоверчиво вставляет Татьяна.

— На чувства ее не ответил. Грубо обошелся, оскорбил, — сообщаю женщине.

Поджав губы, та кивает.

О том, что у нас была связь, умалчиваю. Излишняя откровенность сейчас может выйти мне боком.

— Таня, да кто он такой?! — у Сергея все еще одно с другим не сходится.

— Да Саша это… Вика по нему страдала… Со школы еще. Любовь… безответная, — виноватым тоном выводит Татьяна, подтверждая то, что слышал от Жени.

— Я ничего об этом раньше не знал, — комментирую ее слова, глядя в глаза Сергею.

— Что же теперь будет? — сокрушается перепуганная женщина.

— Номер ее скажите, — перехожу к более насущным моментам. — Номер мобильного.

Татьяна приносит свой мобильник и при мне звонит дочери.

“Абонент не отвечает или временно недоступен…”

Прошу у нее телефон, со своего набираю. То же самое.

— Это статья, понимаете? — на Сергея смотрю. — Ребенка уже в розыск объявили.

— Сережа… О-ой! — вскрикивает Татьяна.

— Вы дочери помочь хотите? — перескакиваю взглядом с одного на другую. — Конечно хотите.

— Что там? Говори уже! — нетерпеливо требует Сергей.

— Подумайте, где она может быть? Есть еще какое-то жилье? Куда бы она могла поехать?

— Да нет… — пожимает плечами, выкатывая глаза на жену.

И та подхватывает:

— У нас дача только на “Богатом острове”, но сейчас не сезон. Света нет. И холод такой!

— У вас машина есть? — с наскоку вставляю, глядя на Сергея. — Можете туда свозить? Как голова?

— Да лучше бы ты мне совсем мозги вышиб, — угрюмо отзывается Викин отец.

— Извините. Я машинально. Нервы сегодня вообще ни к черту. Нашему Мишке три года всего, понимаете? Он маленький… Он еще и не говорит. Он совсем беспомощный…

Сердце снова выходит из паралича, сотрясается, доводя меня до дрожи, и заходится беспокойным боем. Пока пытался достучаться до Сергея и Татьяны, немного забылся даже. А теперь снова в груди все леденеет от совершенно незнакомой мне формы страха — непередаваемого.

— Поехали! — вдруг командует Сергей.

Сунув фотки в карман куртки, забираю и ключи. Иду к выходу.

— Сережа, а мне что делать?! — причитает Татьяна, пока ее супруг на ходу ныряет в свитер.

— Дома сиди, — отдает указание. — Вдруг Вика вернется. Попробуй дозвониться до нее, — видно, все же не теряет надежды, что мои обвинения в адрес его дочери — чудовищная ошибка.

И кто я такой, чтобы осуждать его за это?

Любой нормальный родитель будет защищать своего ребенка до последнего и не перестанет заботиться о нем, что бы тот не сотворил. Уж мне ли этого не знать?