— Ника, у меня ничего не было с Лизой. Я занимался только работой, — его голос звучит размеренно.

— Это меня больше не интересует, — вру я, надеюсь, что правдоподобно. — Интересует другое: обвинения в адрес моего папы.

— Я приходил к нему, чтобы поговорить. Разговор как таковой не состоялся. Он был счастлив, что ты подала на развод. Спустя некоторое время я ушел, — поясняет Уваров. — Поскольку камеры зафиксировали только меня, соответственно и обвинения автоматически прилипли ко мне. Только спустя некоторое время юрист отвоевал мою невиновность и посоветовал срочно уехать из города. К тому времени мою компанию полностью уничтожили. У меня не осталось ничего, Ника. Ни компании, ни денег, ни тебя.

Монолог Уварова резко прерывается. Официант снова подходит к нашему столику и на этот раз приносит горячее. Он ставит блюда в центр стола, желает приятного аппетита и наконец возвращается к бару.

— Ты даже не пришел на похороны, — собравшись с мыслями, выдаю я то, что сидело на протяжении двух лет где-то глубоко в душе.

— Я приходил, но охрана грубо развернула меня обратно, а твой мобильный был отключен.

— Я не хотела ни с кем говорить. С тобой, тем более, — отвечаю я, но тут вдруг до меня доходит смысл последней фразы: — Какая охрана? Не было охраны, Саша.

— Бьюсь об заклад, это Гусев организовал, — мрачно произносит Уваров.

— Тебе он везде мерещится, — говорю глухо.

— Иного объяснения у меня нет.

— Ты так быстро уехал, — я резко замолкаю. — И не один, а в компании.

— Третий лишний, Ника, — нервно усмехается.

— У меня ничего не было с Гусевым.

— У меня ничего не было с Лизой, — повторяет снова.

— Ты улетел вместе с ней одним рейсом, — выпаливаю я.

— Мы случайно оказалась в одном самолете.

— Правда? Очень сомневаюсь.

— Не нужно, Ника, — отрицательно качает головой. — Это косвенное. В отличие от Гусева.

— Андрей был рядом в качестве друга. И не более.

— Я видел вас. Перед отъездом приходил к тебе, хотел поговорить, но застал тебя в его объятиях, — отрезает Уваров. — Ты даже говорить не захотела, помнишь?

Я не помню. Я была в таком состоянии, что едва помнила свое имя, не говоря уже о том, кто приходил и уходил.

— Ладно, продолжим разговор чуть позже. Давай поужинаем в спокойной обстановке.

Я беру вилку и первым делом накидываюсь на салат. Все, что говорит Саша — для меня дико. Как будто в тот момент я находилась в другом месте. Даже если Андрей организовал охрану, то в этом нет ничего такого — она хотел защитить меня и маму от посторонних глаз. Другой вопрос — почему не сообщил? Ответ прост: мне было не до этого.

Я действительно не помню, чтобы Саша приходил ко мне. Думаю, в тот момент я бы выслушала его. А нас с Андреем я не помню… он часто приходил после смерти папы. Возможно, в один из таких моментов и приходил Уваров.

Спустя некоторое время мы заканчиваем с ужином, а напряжение за столом все еще сохраняется. Как бы то ни было, прошлого не изменить и пора бы его отпустить, чтобы можно было гармонично сосуществовать в настоящем.

— Мне жаль, Ника, — неожиданно говорит Уваров, — что все так вышло у нас.

— Прошлого не воротишь, Саш, — я равнодушно пожимаю плечами, хоть и от его слов внутри меня бушует самый настоящий ураган.

— Расскажи мне о дочери, — вдруг улыбается Саша. — Можно с фотографиями.

Тема разговора теперь меняется на безопасную. Я с улыбкой показываю Уварову снимки Алисы и рассказываю о первом годе ее жизни. Разговоры о дочери занимают все оставшееся время нашей встречи.

— Я заеду завтра вечером, — безапелляционно заявляет Александр, когда мы выходим из здания ресторана.

— Может, лучше на выходных.

— Извини, Ника, но теперь я сам решаю, что лучше. Приеду завтра вечером, — отрезает. — Тебя подвезти? Такси уже ждет.

— Спасибо, не нужно, — смотрю в экран мобильного, в котором открыто нужное приложение заказа такси. — Мое тоже уже подъезжает.

— Тогда увидимся в офисе, — коротко кивает Уваров. — Спокойной ночи.

— И тебе, Саша.

Вероника

— Вероника Сергеевна, доброе утро! — взволнованно произносит Лера, как только я появляюсь на работе.

— Лер, привет! Мы же с тобой договаривались — никакой Сергеевны, просто Вероника, — отвечаю с улыбкой.

На удивление, сегодня у меня прекрасное настроение, несмотря на почти часовое опоздание, и хотелось бы сохранить его хотя бы до обеда.