— Его нет в городе, приедет только завтра.

— Вот как? — Удивляюсь я. — Ладно, я поняла. Зайди ко мне через час, пожалуйста.

— Хорошо.

Я вхожу в кабинет, небрежно бросая сумку на диван для посетителей. Хочется все крушить и ломать от злости на Уварова и его действий, которые он даже не удосужился согласовать со мной. Недолго думая, я достаю свой мобильный и набираю номер бывшего мужа. Он отвечает с первого же гудка, будто ждал моего звонка.

— Слушаю, Ника, — его ледяной тон остужает мой пыл.

— Саша, добрый день, — здороваюсь я. — У меня есть несколько вопросов к тебе. Удобно сейчас говорить?

— Правда? У меня к тебе вопросов не меньше, — жестко отрезает он.

Агрессивный настрой выбивает меня из общего равновесия. Еще ни разу Уваров не говорил со мной в подобном тоне. Даже в нашем неприятном прошлом ничего такого не было.

— Мне сегодня едва удалось попасть на работу, — начинаю я.

— Я не шутил, когда говорил о безопасности, — глухо произносит Александр.

— Саш, есть моменты, которые нужно согласовать со мной, — продолжаю я.

— Ты так считаешь?

— Конечно. Ты уволил сотрудника, который проработал на этой должности много лет, — выпаливаю на одном дыхании.

— Он уволился сам.

— С твоей подачи, — не унимаюсь я. — А еще этот турникет. Зачем он?

— Чтобы посторонние не имели возможности оказаться в кабинете руководителя.

Саша объясняет свою позицию доходчиво, а я решаю не спорить — в чем-то он, конечно, прав, но все же по мне — так это банальная неприязнь к Андрею, тянущаяся из прошлого. Гусев никогда не был навязчив в плане советов или помощи. Он всегда уважал мои границы, за что я ему и благодарна.

— Лера сказала, ты уехал, — меняю тему. — Ты не предупреждал меня.

— Спонтанная поездка, скоро уже буду на месте, — голос Уварова по-прежнему останется холодным.

— Хорошо, тогда до встречи.

— До встречи, Ника.

Я сбрасываю вызов, а мое хорошее настроение летит ко всем чертям. С какой же легкостью Уваров может перевернуть все с ног на голову! А, главное, я не понимаю, зачем нужно было увольнять грамотного сотрудника, знающего компанию как свои пять пальцев?

Стоит мне окунуться в рабочий процесс, как Уваров со своими нововведениями выходит из головы. Вмиг появляется внутреннее спокойствие и сосредоточенность на важных трудовых вопросах.

Спустя несколько часов на мобильный поступает звонок от мамы.

— Мам, что случилось? — спрашиваю обеспокоенно.

— Ничего страшного. Но мне позвонили из клиники. В пять часов меня будет ждать сосудистый хирург, — быстро говорит она. — Тот, которого я месяц ждала.

— Привози Лисенка ко мне на работу, я постараюсь освободиться к твоему приезду.

— Уверена? — с сомнением в голосе спрашивает мама.

— Да, мам, — отвечаю, понимая ее опасения.

— Хорошо, в начале пятого мы будем.

Вечернюю планерку переношу на час раньше, для того чтобы к четырем часам уже освободиться. Встреча с коллегами проходит более, чем продуктивно, и я в приподнятом настроении выхожу из конференц-зала. Размышляя о некоторых изменениях, предложенных сотрудниками, я возвращаюсь в свой кабинет и не сразу замечаю, что я здесь не одна.

— Добрый вечер, Ника, — Саша поднимается с дивана и подходит ко мне.

— П-привет, — запинаясь, отвечаю я. — Ты же должен был приехать только завтра.

— Планы изменились.

Дверь моего кабинета остается открытой. Я перевожу взгляд за спину Уварова и замечаю маму с Алисой. В висках начинает стучать так, что остальные звуки уходят на второй план. Увидев меня, дочка вырывается из маминого захвата и бежит ко мне навстречу.

— Ма-ма! — От звонкого детского голоса меня бросает в жар. На пороге кабинета появляется моя годовалая дочь, а я в буквальном смысле цепенею. Он не должен был узнать о ней. Только не сейчас. Только не так.

Вероника

Словно в замедленной съемке Саша поворачивается на звук звонкого голосочка моей девочки, которая пока говорит всего несколько слов, и одно из них — мама. Я смотрю на Уварова, но вижу только его профиль и вздувшиеся желваки на скулах. Его внимательный взгляд направлен исключительно на Алису, тем временем, я поднимаю глаза на маму — на ее лице застыло каменное выражение. Она останавливается в двух метрах от внучки и не может сделать шаг.