Молчит. Вглядывается в мои глаза настолько пристально, что теперь мне самой приходится заговорить, чтобы хоть немного сбросить вновь накативший насознание морок.

Ты обещал осторожно, — прибавляю. Так и сделал, — выдает невозмутимо. Это — осторожно?

Мои брови сами собой взлетают вверх.

Нет, ну это все как угодно, только точно «не осторожно».

— Давай тогда на твой вкус, — вдруг замечает Байматов.

Одна секунда — и я оказываюсь на нем сверху.

Ни вырваться не успеваю, ни даже слабо дернуться. Он настолько ловко подхватывает меня за бедра и усаживает на себя, что не остается ни единого шанса воспротивиться.

— Теперь все будет под твоим контролем, — добавляет Варвар.

А я уже чувствую подвох.

Да, вроде бы в таком положении могу управлять ситуацией. И вообще, подобная поза дает женщине больше свободы.

Одно дело, когда он хватает меня, сгребает в жаркие объятья и подминает под себя. И совсем другое — когда вот так. Его ладони лишь слегка придерживают меня за бедра. Проходятся от колен — выше. И обратно. И снова назад.

Разум плывет.

Нет. Стоп. Этого нельзя допускать.

Неловко ерзаю на нем. Пробую соскользнуть в сторону, но ничего не выходит.

Байматов не позволяет.

Тебе верховая езда нравится? — хрипло спрашивает он. Что? — роняю растерянно. Каталась на лошадях? Нет, — нервно мотаю головой. Я тебя научу, — обещает Байматов и будто намеренно продолжает сбивать с толку. — У меня за городом своя конюшня есть. Съездим туда

Его ладони будто невзначай оглаживают мои ягодицы. Сминают. Сдавливают.

Щипают. И это очень сильно мешает думать.

Наверное, сильнее этого мешает только его возбужденный член, который сейчас прижимается к моему животу.

Я не...
– начинаю было. Тебе пойдет, — продолжает Байматов. — Вижу, что понравится. Да? — протягиваю рассеянно. Будешь жеребцов объезжать, — говорит он и глазами прожигает. — Как меня сейчас. Что-то у тебя все вокруг животных инстинктов вертится.

Говорю и понимаю — а он такой и есть. Будто животное во всем. Жадный Необузданный. Ненасытный

Только я сама разве лучше?

От соприкосновения с его телом тоже начинаю заводиться. Огонь во мне разгорается медленнее, но все равно вспыхивает.

И пусть самое правильное сейчас: отравиться, собрать вещи и уехать к себе домой.

Я понимаю, что никуда не поеду. Да и просто с него не соскользну.

Нас словно впечатывает друг в друга.

Дыхание становится тяжелее. Пульс нарастает. Сердце колотится все мощнее, все громче

Байматов мягко подхватывает меня под бедра и нанизывает на себя. Заполняет до предела. В таком положении его напряженная плоть ощущается еще более твердой, крупной. Буквально пронизывает изнутри.

Он больше не двигается. Лишь пульсирует во мне. И я сама застываю, привыкая к непривычному ощущению абсолютной заполненности.

Массивные ладони накрывают мою грудь. Стискиваю, заставляя глухо простонать.

— Давай, Настя, — подгоняет Варвар.

И двигает бедрами. Рывком приподнимает их, толкая меня. Вынуждая невольно подСкочитЬ.

Вскрикиваю.

— Давай, — еще более хрипло бросает он.

И я совершаю плавное движение. Прежде чем Байматов опять сокрушительно толкнется в меня.

Так, выдает он. — Еще.

Двигаюсь медленно. Однако уже более уверенно. В таком положении вроде бы получаю контроль. Но и Варвар проникает в меня глубже. Не соскользнуть, не отстраниться.

Хотя с ним всегда так. Он же будто припечатывает меня.

Все начинается практически нежно. Даже как-то неспешно. Хотя по телу пробегают искры. Разряды тока становятся все ощутимее.

А дальше — полный отрыв.

В один момент Варвар опять всю инициативу перехватывает. И не важно, где я. Моя поза не дает никакой власти над моим положением.

Он прошивает меня насквозь. Пронизывает так, что начинаю задыхаться, захлебываться. Обжигающим воздухом, собственными эмоциями.

Тело словно колотит от зашкаливающего напряжения.

Мы достигаем разрядки практически одновременно. В последний момент Байматов подхватывает меня под ягодицы, сдергивая со своего раскаленного члена.

Разряжается на мой живот, на грудь. Брызги семени разлетаются вверх, мощно выстреливают.

А я обессиленно падаю на мускулистую грудь.

Наши сердца одержимо колотятся.