Шрифт:
Я вздрагиваю от отвращения. И Самир чувствует. Его руки на мне напрягаются в ту же секунду.
Взгляд становится резче. Острее. Хищнее.
– Что не так? – рычит он.
– Ничего, – мотаю я головой слишком быстро. – Я… Это неважно.
– Говори.
Голос Самира пронизан приказом. Тот самый тон, который не терпит возражений.
И у меня просто не получается промолчать. Я выпаливаю Самиру всё, что случилось.
Я не смотрю на него. Буравлю взглядом свою ладонь, которая вцепилась в его одежду.
Воздух в комнате густеет, становится тяжёлым, как ртуть. Я поднимаю глаза – и замираю.
Самир в шаге от взрыва. Его тело напряжено от гнева. Взгляд пылает от ярости. Требует крови.
Он хочет убивать. Я вижу это. Знаю. Чувствую каждой клеточкой.
– Сука, – рычит Барс. – Зря ему кишки не выпустил.
– Самир! – вскрикиваю я. – Тебе нельзя. Нельзя, слышишь? Скоро УДО! Ты обещал.
Я обхватываю его лицо ладонями, напоминая. Мужчина дёргает головой, пытаясь высвободиться. Но я держу.
– Обещал, – рычит он сквозь зубы. – Но эта сука…
– Останется здесь надолго. Ведь так? А я в порядке. Ничего страшного. Всё хорошо. Главное – мы, так?
Мои пальцы скользят по его лицу. Я глажу его. Успокаиваю. Вытаскиваю из этой бездны обратно – к себе, к нам, к свету.
– Мы главное, – повторяю я. – Только мы. Всё остальное – неважно.
Его дыхание чуть выравнивается. Вдох-выдох становится глубже, ровнее. Мышцы под моими пальцами все ещё напряжены, но яростная дрожь понемногу утихает.
Я наклоняюсь. Прижимаюсь губами к его губам. Нежно. Легко. Почти невесомо.
– Мы главное, – шепчу я в его губы. – Так?
– Так, – выдыхает он.
– И ты обещал, что ничего делать не будешь. Чтобы поскорее выйти ко мне. Правда ведь?
– Правда. Обещал. Значит, придётся мрази ещё пожить.
Я выдыхаю. Дрожь, которая колотила меня всё это время, постепенно утихает.
Я снова прижимаюсь к его губам. Теперь уже не осторожно – жадно, благодарно, счастливо.
Целую его долго, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всё, что не могу сказать словами.
Я расслабляюсь, понимая, что Самир не станет ничего плохого делать. Он выбирает нас. Меня.
Глава 68
Я провожу пальцами по щетине Барса, наслаждаясь, как покалывает кожу. Чуть ёрзаю на его бёдрах.
– Значит… – тяну я, наслаждаясь моментом, когда могу просто сидеть вот так, на нём, и говорить ни о чём. – Мы останемся в той квартире? Что сейчас? Ты говорил, что её сняли…
Самир откидывает голову на спинку кресла. Его кадык двигается, когда он глотает, и я слежу за этим движением заворожённо.
– У меня много недвижки, – произносит он. – По разным городам разбросана. Захочешь – переедем.
– В другой город?!
– Похер. Как захочешь. Я много привык ездить по делам, пташка. Когда выйду – дальше буду мотаться. Работа обязывает.
Я нервно сглатываю. Горло словно наливается свинцом. Вкус во рту становится горьким, металлическим, будто я лизнула старую монету.
Моя работа – это конспекты, переводы, стажировки и бесконечные неправильные глаголы.
Его работа – это риск, схемы, люди, которые смотрят на закон как на досадное недоразумение.
Кровь отливает от лица, кончики пальцев становятся ледяными, хотя ещё секунду назад горели.
Я не могу просить Самира закончить с криминалом. Не могу. Это часть его. Такая же, как его грубость, как его «пташка», как его звериная, неукротимая ярость, которую он учится сдерживать ради меня.
Мы оба учимся. Я – принимать его таким, какой есть. Он – быть тем, кто может быть рядом со мной.
Но это не значит, что будет легко.
– То есть… – начинаю я, и голос не слушается. – Твоя сфера работы связана с тем, что ты выступаешь посредником в делах. И из-за этого постоянно в разъездах?
– Да, – подтверждает Барс. – Есть постоянные клиенты – там маршрут поездок выстроен. Есть залётные. Которым нужны разовые переговоры.
Его голос спокоен. Ровен. Будто он говорит не о встречах с криминальными авторитетами, а о плановых совещаниях в каком-нибудь офисном центре.
Внутри меня всё сжимается. Это одновременно и устрашает, и восхищает.
Мой мужчина держит под контролем других авторитетов. Самир – тот, кого боятся. Тот, чьё слово – закон даже для тех, кто сам привык диктовать правила.