Он же только что при мне вёл себя как вожак всей этой чёртовой колонии.

– Ты дашь мне оружие, Тим, – произносит мужчина вдруг. – И здесь я разберусь.

– Ты охуел? – хрипит охранник. – Нет.

– Да, – отрезает Барс. – А я тебе другое кое-что дам.

Он поворачивает голову. Медленно. И взгляд падает на меня. Мои глаза расширяются. Воздух вылетает из лёгких. Меня будто пробивает током.

Он на меня намекает?!

Нет. Нет, нет, нет!

Он что, собирается…

Он меня собирается отдать охраннику?

Я – человек! А не разменная монета! Не вещь! Грудь сжимается. Меня тошнит от ужаса.

Глаза сами по себе наполняются влагой. Паника подступает к горлу. Не могу даже пошевелиться.

Барс смотрит на меня как на ставку в игре, в которую я не соглашалась играть.

– Я никуда не пойду! – визжу. – Менять женщин на оружие – это, вообще-то, не в моде, алло!

Они оба поворачиваются ко мне. Барс приподнимает бровь. Охранник чуть отступает, будто забыл, что у него в руках автомат.

Я же оглядываюсь. Лихорадочно. Где-то тут было… Что-то! Всё что угодно! Мне надо оружие.

На кухонной тумбе что-то торчит. Я хватаю это и вытаскиваю. Силиконовая. Лопатка.

Я держу её перед собой, как шпагу, встряхивая.

– Не подходите! – предупреждаю. – Я с пяти лет готовлю, ясно?! Я знаю, как даже из яичницы сделать омлет смерти!

Я дёргаю рукой в воздухе, как будто сейчас нанесу удар в горло. Лопатка шлёпает воздух с устрашающим звуком.

– У меня тут оружие массового поражения! – вскрикиваю. – Ясно?

Я дышу часто, почти всхлипывая. Но лопатку не опускаю. Она мой щит. Моя последняя надежда.

Мужчины молчат. Смотрят, будто я только что выпрыгнула из шкафа в костюме бобра и начала цитировать Ленина.

– Она конченая? – спрашивает охранник, приподнимая бровь.

– Говорит, что нет, – усмехается Барс, скрещивая руки на груди. – Но мне кажется, пиздит.

– Я не вру! – почти кричу. – Я не буду каким-то обменом! Я человек! Я не предмет! И я хочу отсюда уйти!

– Перестанешь хуйню делать – уйдёшь, – отрезает Барс. – В ближайшие пять минут.

Я моргаю. Что?

Серьёзно? Он отпустит меня? Просто так?

Я вглядываюсь в Барса. В его лицо. Он раздражён. Видно, как ходят желваки. Скулы напряглись, как камень.

Губы дёргаются в какой-то полуулыбке, но злая она. Такая, что по спине мурашки маршируют.

Ой-ой. Плохо дело. Он закипает.

– Мне норм, что у тебя три дырки, – бросает он. – Мне больше и не надо. А если останешься – тебя точно порешат.

Он делает шаг ко мне, голос хриплый, шершавый, с хищным прищуром:

– Здесь, пташка, не детский сад. Тут или чья-то шлюха, или ничья – и тогда мясо.

Я сглатываю. Горло саднит. Меня бросает в жар. Тошнит.

– Если я пойду разбираться, а ты – здесь останешься… – он выдерживает зловещую паузу. – И привалят другие зэки. Знаешь, что с тобой сделают?

Я мотаю головой. Хотя я знаю. Догадываюсь. Вряд ли научат в нарды играть. Или заставят шпаргалки писать.

Меня передёргивает. Внутри всё сжимается. Хочется слиться со стеночкой и исчезнуть.

– Знаешь, пташка… – хмыкает мужчина. – Тут мужики такие голодные, что тебя даже мёртвой трахнут. По очереди. Хочешь проверить? Или, может, ты изначально за групповушки?

Меня парализует. Каждое его слово – как плеть. Больно. Унизительно. Жгуче.

– Поэтому ты сейчас свалишь с Тимом, – продолжает Барс. – Уберёшься подальше. Ясно?

– Да! – киваю резко, судорожно. – Да, я с радостью уйду! Прямо сейчас!

– И вернёшься, когда я прикажу. Решу здесь всё – и ты приедешь. К тому времени советую подготовиться.

Я цепенею. Словно меня окатили холодной водой. Подготовиться? Я не хочу знать. Не хочу даже думать к чему именно.

Я почти вылетаю вперёд. Маленькими шажками, семеня, лишь бы скорее. Лишь бы выбраться.

Мне плевать на всё – только бы выйти отсюда. Дальше разберусь.

Но не тут-то было.

Барс перехватывает меня. Пальцами стискивает мой подбородок, тянет на себя.

Я вижу поры на его коже, чувствую его дыхание, жар, силу. Взгляд – хищный, злой, обжигающий. Я почти физически ощущаю, как он разрывает моё пространство.