Его челюсть сжимается. Мощно. Так, что я боюсь – у него просто зубы треснут.

Он скалится – не так, как раньше. Без похоти. Без игры. Это уже не ухмылка. Это угроза.

Я чувствую, как кровь отливает от лица. Меня бросает в озноб. И тут же в жар.

Мужчина поворачивает голову. Смотрит прямо на меня. Зло. Как будто я и есть источник всего этого пиздеца.

– Это не я! – вскрикиваю. – Не в моём чемоданчике стреляют! Правда! Можешь сам проверить!

– Блядь, – вздыхает он. – Ты совсем конченая?

– Не совсем… То есть вообще нет!

– Вижу.

Он делает два шага, оказываясь рядом. Его рука хватает меня за предплечье.

Мужчина резко тянет меня вверх, поднимая. Мои ноги не слушаются. Я почти падаю, хватаюсь за его руку, цепляюсь.

Его кожа горячая. Я ощущаю каждый миллиметр его кожи. Сухой, натянутой, обжигающей.

Выстрелы усиливаются. Уже ближе. Ближе. Каждый – как удар молота.

Бах! Бах! Бах!

Включается сирена. Громкая, пронзительная, с хриплым воем. Она будто вгрызается в уши, режет череп.

– Не дёргайся, – рычит Барс и резко тянет меня в сторону, к стене.

Я едва удерживаюсь на ногах. Всё тело дрожит, ладони вспотели, колени подкашиваются.

Мужчина тащит меня, как тряпичную куклу. И я не сопротивляюсь. Паника вцепилась в грудную клетку, и я не могу выдохнуть.

Мужчина толкает меня в угол, к двери в ванную. Схватывает за плечи, обжигающе крепко.

– Запрись тут, – хрипит. – Не рыпайся. Ни шагу. Ни писка. Будешь создавать проблемы – свяжу.

– Но…

– А пока я занят – будешь на своём массажёре прыгать. Так что лучше не зли меня сейчас.

Я замираю. Рот сам собой приоткрывается. Щёки пылают, уши горят.

– Поняла? – шипит Барс, наклоняясь ближе. Его дыхание обжигает щёку. – Запрись.

Я всхлипываю. Быстро киваю, хотя в ушах шумит, и мне кажется – половину сказанного я не до конца понимаю.

Барс толкает меня внутрь ванной. Захлопывает дверь. Раздаются его шаги.

Я тут же хватаюсь за ручку и приоткрываю дверь. Я не могу сидеть в четырёх стенах, ничего не зная.

Я выглядываю в щель, сердце стучит в висках. Барс уже у двери. Его спина напряжена. Каждый мускул – как натянутый кабель. Даже сзади он выглядит так, будто вырезан из стали.

Его рука сжимает узел полотенца, плечи расправлены. Поднимает руку, кулаком бьёт по железной двери.

– Открывай, сука! – рявкает он. – Это Барс.

Ему ведь не откроют, да? Там сейчас апокалипсис и разборки. Никто не будет отвечать на стук заключённого?

Скрип. Глухой, тягучий. Щёлкает замок.

Серьёзно?! Кто-то открыл ему? По первому его требованию?

– Барс, не до тебя, – раздаётся грубый рык от двери.

У двери появляется силуэт. Высокий, широкий. В руках автомат. На мужчине форма охранника.

– Когда зову – тогда до меня, – рявкает Барс в ответ.

– У нас беспорядок в восточном крыле, Барс, – огрызается охранник. – Сюда двигаются. Так что свали обратно в камеру и не высовывайся. По ошибке могут и тебя вальнуть. Мне такой хуйни не надо.

– Если кто-то по ошибке сюда сунется – я сам тебе их кишки вытащу, понял? Разберусь сам.

– Разбирайся потом. Когда шумихи не будет.

– Хули ты мне условия ставишь?

Я в шоке продолжаю подглядывать. Не могу до конца осознать происходящее.

Что Барс может вот так рявкать на охранников, угрожать им. Вести себя так, словно он тут всем руководит.

Я зажимаю рот ладонями. В голове звон. Меня трясёт. Как вообще такое возможно?!

Барс резко поворачивается, ловя мой взгляд. Я отшатываюсь в панике. Лопаткой бьюсь о косяк. Боль мгновенная, острая.

Ой-ой-ой!

– Сюда, блядь, иди, – рявкает Барс.

Я выглядываю. Осторожно. Как мышка из норки. Сердце колотится в груди, будто там вшили барабан. Ноги ватные.

Я делаю шаг. Потом ещё один. Только на цыпочках, как будто это поможет стать невидимой.

Барс стоит у двери. Его спина всё ещё напряжена, как канат. Охранник – вполоборота к нему. В руках автомат.

Лицо – хмурое, уставшее, злющее. Ни капли сочувствия. Ни одной мысли, что он может мне помочь.

Я держусь на расстоянии. Потому что понятия не имею, чего ждать. Что вообще Барс задумал?