Нейт как–то сказал мне, что думает, что смерть похожа на стояние на краю бездны, или какую–то другую претенциозную чушь. Он боялся смерти больше всего на свете. Не знаю, верю ли я в загробную жизнь, но если да, то уверена, что мой муж проведет остаток вечности, горя в аду.

Он чередует мольбы прекратить и крики с угрозами, пока грязь полностью не закрывает его лицо. Вскоре после этого он благословенно замолкает. Мы продолжаем засыпать землю, пока яма не заполняется полностью. И когда я наношу последние штрихи на могилу мужа в лесу, я повторяю про себя стихотворение, которое он написал для меня много лет назад, когда мне было пятнадцать, а он был моим учителем английского, только что окончившим колледж, и клялся мне, что я его родственная душа:

Жизнь почти прошла мимо меня,

Пока она,

Юная и живая,

С гладкими руками

И розовыми щеками,

Не показала мне меня самого,

Не перехватила мое дыхание

Вишнево–красными губами,

Не дала мне жизнь снова.

Эпилог.

Адди

6 месяцев спустя

Когда я добираюсь до школьной парковки, Хадсон стоит, прислонившись к своей машине, и болтает с приятелями по футболу, хотя сезон уже закончился. Я смотрела каждую игру, и Хадсон был великолепен. Он заслужил звание звездного квотербека. Он получит стипендию в отличный колледж, за него будут бороться.

Когда Хадсон видит меня, он поднимает руку в приветствии.

– Адди! – зовет он, будто я могла его не заметить.

Я пробегаю остаток пути, на лице глупая улыбка. В последнее время я улыбаюсь намного чаще. С тех пор как я вернула своего лучшего друга, мир стал намного ярче. Я все еще не мисс Популярность, но мне все равно. Хадсон – все, что мне было нужно.

А этот год был определенно безумным.

После того как мы с Кензи поговорили с детективом Спрэг, она попыталась отправить офицера за Натаниэлем, но он сбежал. Думаю, он понял, что у него большие неприятности, и решил, что лучше исчезнуть, чем быть заклейменным как сексуальный преступник.

Возможно, его искали бы активнее, но тут внезапно материализовалась миссис Беннетт. У нее была какая–то история о том, что она решила уехать на автобусе куда–нибудь на несколько дней. Она заплатила наличными, сказала она, и понятия не имела, что ее все ищут. Моя история о том, что мы с Натаниэлем сделали с ней, была у Спрэг в протоколе, но она отказалась ее подтверждать – и она, на самом деле, не была мертва и похоронена, так что полиция ничего не могла сделать.

Конечно, мы с миссис Беннетт обе знаем правду. И мы обе знаем, что, если бы я закопала ее землей, а не листьями, все могло бы сложиться совсем иначе.

В любом случае, она так и не вернулась в школу Касхэм. Она уволилась, когда разразился скандал с мужем, а затем уехала из города. Остаток семестра у нас была заменяющая учительница. Я бы хотела, чтобы это был мистер Таттл, но я слышала краем уха, что он устроился на работу в школу в соседнем городе. Им повезло.

Что касается мистера Беннетта, оказалось, что мы с Кензи были не единственными «родственными душами» среди его учениц. Меня тошнит, когда я думаю об этом иногда. Я чувствую себя такой дурой.

Я благодарна хотя бы за то, что у меня есть Кензи, с которой можно поговорить об этом. Мы с ней по–настоящему сблизились за этот год. Мы провели часы, разговаривая о Натаниэле. Мне становится легче от того, что такая умная, красивая и популярная девушка, как Кензи Монтгомери, попалась на ту же удочку, что и я. И она говорит, что разговоры со мной тоже помогают ей справиться.

К тому же мы обе ходим к профессиональным психотерапевтам. Это тоже помогает.

– Долго же ты, – поддразнивает меня Хадсон, когда я добираюсь до его машины. – Что ты там делала?

Я опоздала, потому что мы с Лотос доделывали последние штрихи в поэтическом журнале, которым занимаемся полностью сами с тех пор, как Натаниэль сбежал. Но не хочу ему говорить, хочу сделать сюрприз, когда он увидит журнал.

– Прости! Но я уже здесь.

Один из друзей Хадсона по футбольной команде смеется.

– Ты точно под каблуком у своей девушки. Как долго она заставляет тебя ждать?

Хадсон тоже смеется и не поправляет друга, назвавшего меня «его девушкой». Это заставляет меня задуматься. Особенно когда по утрам, идя от машины до школы, он иногда тянется и берет меня за руку. По крайней мере, он не встречается с Кензи. Я почти уверена, в начале года он с кем–то встречался, но теперь нет.