К тому времени, как я дошла до конца алфавита, я почти забыла об одном имени в моем списке, которого боялась с тех пор, как получила список несколько недель назад.

– Аделин Северсон, – вызываю я.

Девушка среднего роста выходит вперед, чтобы занять следующее свободное место в ряду. Аделин Северсон – абсолютно самая непримечательная девушка, которую я когда–либо видела. Она легко могла бы затеряться в любой толпе. Ее волосы цвета бумажного пакета, черты лица симметричны, но ничем не примечательны. Она могла бы быть симпатичной, если бы постаралась, но она не старается, совсем. Я наблюдаю, как она садится за парту и почтительно складывает руки перед собой. Если бы ее звали не Аделин Северсон, я бы никогда не подумала, что эта девочка способна доставить мне хоть минуту беспокойства.

– Адди, – говорит она мне.

Я поднимаю брови.

Она грызет ноготь на большом пальце.

– Я хочу, чтобы меня так называли. Адди.

Я делаю пометку, хотя прекрасно знаю, что люди зовут ее Адди. Так Арт называл ее, когда рассказывал мне о ней. «Я просто был добр к Адди. Бедная девочка потеряла отца всего несколько месяцев назад, Ева. Я понятия не имел...».

Я не хотела, чтобы она была в моем классе. Арт – лучший человек, которого я имела честь знать. Преданный учитель, который искренне заботился о каждом своем ученике. Если бы он не был таким, он бы никогда и не вляпался в неприятности. А теперь из–за этой девочки его жизнь разрушена.

Но если бы я действительно задумалась, то поняла бы, что присутствие Адди Северсон в моем классе ничего не меняет. Но вот о чем мне действительно стоит беспокоиться…

Адди также учится и в классе моего мужа.

Глава 6.

Адди

Первый учебный день обычно не такой уж плохой. Я имею в виду, в плане учебы. В основном учителя просто рассказывают, каким будет этот год. Будут ли они задавать задания на выходные или нет. Будут ли они давать кучу маленьких тестов в течение семестра или один громадный тест в конце.

А в конце дня у тебя не так много домашней работы. Может, парочка простых заданий, типа: «Напишите пятьсот слов, чтобы немного рассказать мне о себе». Такие задания, которые можно сделать на диване в гостиной, смотря телевизор и запихивая в рот сырные шарики.

Английский – мой последний урок. Это также мой лучший предмет. Не смейтесь, но моя работа мечты – стать поэтом, хотя я знаю, что это не настоящая работа, которую большинство людей может получить в этом веке, и я, вероятно, в итоге стану медсестрой, как моя мама. В этом году мой учитель – мистер Беннетт, которого все любят. Главным образом, многим девчонкам он нравится, потому что они считают его суперсимпатичным, но меня такое обычно не волнует, несмотря на намеки Эллы.

В отличие от миссис Беннетт, которая рассадила нас всех по местам в соответствии с фамилиями, мистер Беннетт не против, если в его классе все сидят где хотят. Большинство учеников пытаются сесть рядом с друзьями, но так как у меня их, видимо, нет, я сажусь у окна во втором ряду. Мне нравится сидеть у окна на английском. Это меня вдохновляет.

Сразу после звонка что–то толкает мой стул. Мне требуется секунда, чтобы понять: кто–то только что пнул одну из его ножек. Я поднимаю глаза и вижу Кензи и одну из ее приспешниц, Беллу, стоящих надо мной.

– Это мое место, – сообщает мне Кензи.

Я моргаю, глядя на нее.

– О. Но... сегодня первый день, и здесь никто не сидел, так что...

Ярко–синие глаза Кензи, подведенные темной тушью, сверлят меня.

– Я всегда здесь сижу.

Что? Сегодня первый учебный день, и мы буквально только пришли. Как это может быть местом, где она всегда сидит?

– О, – снова говорю я. – Но...

– Ты глухая? – рявкает на меня Белла. – Кензи сказала, это ее место. Вставай.

Я оглядываю комнату. Большинство лучших мест заняты, хотя то, что рядом со мной, все еще пустует, потому что никто больше не хочет сидеть рядом со мной. Предположительно, там села бы Белла, если бы Кензи заняла это место.

Учитывая все, что уже происходит со мной, меньше всего мне хочется враждовать с Кензи Монтгомери. Поэтому я собираю сумку и плетусь к одному из оставшихся свободных мест. Оно прямо в первом ряду, практически у мистера Беннетта на коленях. Отлично.

Мистер Беннетт за своим столом, смотрит в список. На столе лежит книга, и я заглядываю в корешок – это сборник стихов Эдгара Аллана По, который, безусловно, мой любимый поэт во всем мире. Это, пожалуй, единственное, что за весь день подняло мне настроение.

После звонка на урок мистер Беннетт поднимает глаза от списка. Его лицо расплывается в улыбке, и когда уголки его губ приподнимаются, меня словно бьет током. Я много раз видела мистера Беннетта в коридоре, но до этой секунды, глядя, как он улыбается с расстояния около двух футов, я никогда не осознавала, до какой степени он красив. Я даже не могу сказать, почему именно, но что–то есть в мужественных чертах его лица и искорке в глазах.

Бывают вещи и похуже, чем сидеть в первом ряду на уроке английского.