Я обращаю внимание на то, что над прилавком вместо изображения ангелов-хранителей другое полотно — орнаментальное изделие с красными буквами, вышитыми крестиком, на белом фоне: Ты там, а я — там.

Хокун следит за моим взглядом и улыбается:

— У Гердюр возникла идея вручную вышить все посвящения из ваших книг и продавать их. Нам даже пришлось завести лист ожидания для желающих их заполучить.

За разговорами Хокун успел опустошить коробку и отодвигает ее в сторону.

— Я лично вставляю полотна в рамы, ну, и вся прибыль, естественно, идет в Красный Крест.

Сообщаю ему, что привезла последнюю коробку с книгами, он кивает.

— Кстати, она уходит из банка.

— Гердюр?

— Поступила в университет на лингвистику и переселяется в Рейкьявик. — Пару мгновений Хокун молчит. — Она, вообще-то, приезжая.

— А я думала, что ее бабушка с дедушкой отсюда.

— Они, может, и отсюда, но она родилась не здесь. Ничего личного. Все с ней прекрасно общаются, но приезжая есть приезжая.

Хокун меняет тему разговора, и его лицо становится серьезнее: я чувствую, что он подгадывает момент, чтобы поведать мне очередную новость. И действительно — он сообщает мне, что дядя Даньеля собирается покинуть Исландию.

— И другой сантехник тоже, со всей семьей.

Даньель рассказывал мне, что друг его отца планирует переехать куда-нибудь, где климат помягче, но, когда я в последний раз расспрашивала его об этом, выяснилось, что водопроводчики вроде как перенесли переезд на неопределенный срок. Даньель даже не был уверен, действительно ли они намерены уехать. А теперь оказывается, что уже собрали чемоданы.

— Я так понимаю, это было спонтанное решение, — вздыхает Хокун. — Похоже, в Германии нехватка сантехников.

— И когда же они уезжают?

— В начале следующей недели. А это значит, что, когда их семья покинет городок, у нас станет на пять беженцев меньше. На шесть, с учетом дяди.

Хокун умолкает.

— Дядя Даньеля собирался взять его с собой, но тот хочет остаться. Говорит, не поеду, мол, с ними.

Он смотрит мне в глаза.

— Ответа на свой запрос они пока не получили, а это значит, что, когда уедет опекун Даньеля, статус парня поменяется. Он перейдет в категорию несовершеннолетних беженцев без сопровождения, и ему придется подавать прошение о международной защите. Еще это значит, что ему придется подыскать приемную семью, которая возьмет на себя заботу о нем, пока ему не исполнится восемнадцать лет.

Салат дал всходы, да и белокочанная капуста хорошо растет, и на обратном пути я раздумываю, как мне поступить с десятью кочанами. Приехав домой, беру молоток и, вбив гвоздь над маминым дубовым комодом, который я выкрасила в розовый цвет, вешаю на стену картину: Ты там, а я — там.

Когда я забираю Даньеля с тренировки по футболу, он подтверждает, что друг его отца уже собрал чемоданы и совсем скоро покинет страну.

— Он не хочет жить там, где в мае идет снег.

Даньель бросает сумку со спортивной формой на заднее сиденье, а сам садится впереди и, нахмурившись, сообщает мне, что хочет остаться здесь.

— То есть ты не поедешь с ним? — спрашиваю я и слышу, что мой голос звучит не так, как должен был бы.

— Мне не хочется больше ездить по другим странам. Я уже насмотрелся достаточно в этом мире.

Я интересуюсь, давно ли остальные приняли решение о переезде.

— Неделю назад.

— Ты в курсе этого уже неделю? И ты мне ничего не рассказывал?

— Не хотел тебя беспокоить. Ты же работала.

Мой пассажир некоторое время молчит.

— Я ездил на собеседование.

— Куда? Когда?

— В миграционную службу. Ездил в Рейкьявик на автобусе.

— На автобусе? А что же ты мне не позвонил?

— Я позвонил Якобу, когда приехал в Рейкьявик. Он ходил со мной.

— Папа ходил с тобой? И что тебе там сказали?

— Женщина, которая со мной беседовала, сказала, что я еще слишком юн, чтобы жить одному, и что, пока рассматривают мой кейс, мне нужно подыскать приемную семью. И я сказал, что хочу жить у тебя.

Я смотрю на него, а он пристально глядит на дорогу перед собой. Стараюсь думать быстрее.

— Твоего желания жить у меня недостаточно. Нужно еще оценить, насколько я соответствую требованиям, которые предъявляют к опекунам. — После секундного колебания я добавляю: — Можно ли передать тебя на мое официальное попечение.

— Я им скажу, что требованиям ты соответствуешь.

В последнее время меня преследует мысль, что с горы покатятся камни, и именно в тот момент, когда я буду проезжать мимо, поэтому, когда в машине Даньель, предпочитаю ехать через пески, хоть так дольше.