— Я все сделаю, чтобы заслужить обратно твое «Я люблю тебя».

От этих слов, сказанных с такой силой и уверенностью, перехватило дыхание. Я только раз, смог вслух признаться ей в любви и думал, что она уже забыла или не обратила внимание. В тот день в лесу, не услышав взаимных слов, я перевел разговор на другую тему, уходя от скользкой темы признаний. Мне не хотелось принуждать Арину открывать душу, говоря что-то подобное из вежливости. На тот момент, мне было достаточно ее симпатии. И сейчас, после всего, что произошло, было очень удивительно слышать, что мои слова любви были для нее важны.

— Поцелуй меня, — тихий голос, которым девочка просила, говорил о страхе быть оттолкнутой.

Я и сам желал вновь ощутить на губах ее вкус, прикоснуться к ней. Мне до безумия хотелось ощущать под собой стройное тело, но вина, лежавшая на мне за прошлую ночь не позволяла самовольно даже дотронуться до нее. Никогда раньше мышонок не просила меня о подобной близости, зная, что и без ее просьб я сделаю это. Но именно сейчас, в минуту моих внутренних мук совести, она попросила о поцелуе.

Стоило мне лишь коснуться ее губ, как вся кожа на мне вспыхнула, будто я был облит бензином. И чем больше я целовал ее, тем сильнее горел. На короткое мгновение томительное и долгожданное чувство единения сомкнуло на моей шее свою пасть. Медленно и неспешно, смакуя каждую секунду поцелуя, я чувствовал как кровь сгущается превращаясь раскалённую лаву. Удивительно, какой эффект оказывала на меня эта девушка. Как же мне, блять, хотелось почувствовать под пальцами ее нежную кожу, наверняка покрытую сотней мурашек. Сжал руки в кулаки, чтобы не коснуться девочки. После той ночи, я не имел больше права на ее тело.

По натяжению футболки, я понял что Арина притягивает меня все ближе к себе. Самоконтроль ослабевал и боясь, что не смогу удержать на поводке своего зверя, я отстранился.

Звонкий счастливый смех был как ушат холодной воды после похмелья. Пелена похоти рассеялась, являя моему взору вновь ту маленькую девочку бегущую по пустырю. Ее искрящиеся глаза, улыбка говорили сейчас о небывалой внутренней радости. Ей было хорошо, и это приводило в недоумение. Я с трудом представлял как она может простить мне мою жестокость.

В груди кольнуло от второй неожиданной просьбы за этот вечер или даже ночь. Схватив меня за руку девочка не хотела, чтобы я уходил. Она стояла передо мной босая, в легкой пижаме и такой надеждой был полон ее взгляд, что не при каких обстоятельствах я не смог бы оставить ее. Малышка, словно маленький мурчаший котенок устроилось у меня под боком.

В голове внезапно промелькнули кадры, на которых крохотная девчурка с кудрявыми светлыми волосиками засыпает, уютно устроившись на моей груди. Откуда этот ребенок взялся в моем подсознании, я совершено не понимал. Да и не откуда ему было взяться в моей почерневшей от мести, похоти и жестокости душе. Не имея полноценной семьи в далеком детстве, я не строил иллюзий на счёт семьи и сейчас.

Списав подобный бред на усталость, я прикрыл глаза, как вдруг раздался тихий голос:

— Можно мне кое-что спросить?

Ее обеспокоенность Штером в этот ночной час умиляла, но в то же время я прекрасно осознавал, что ее побег и кома брата теперь всегда будут преследовать нас. Я смог бы понять, если бы мышонок бежала от полиции, которые могли предъявить ей обвинения за покушение. Но она так отчаянно пыталась скрыться именно от меня. Этого я не пойму никогда. О каком доверии и верности вообще может идти речь?! Я не хотел, чтобы она видела во мне волка, которого кормят, гладят и ублажают, только для усыпления бдительности.

Ночной разговор, бессонница и стресс последних дней дали о себе знать в самой неприятной форме. Стоило поутру открыть глаза, как мир вокруг качнулся в сторону, словно я была в открытом океане. Обычный утренний свет сейчас казался таким ослепительно ярким, что немедленно вызвал резкую боль в висках.

Прикрыв веки постаралась расслабить тело, но стало только хуже. Если раньше кружились и покачивались видимые объекты, то теперь кружился мир воображаемый. Чувство тошноты расползалось по телу, как будто бы я только слезла с карусели. Певернулась на бок, и уткнувшись лицом в рядом лежащую подушку, постаралась отвлечься от давящей боли. В висках продолжало пульсировать, но теперь хотя бы яркий свет так не резал глаза. Подушка укрывала голову от света, а проходная наволочка приятно касалась лба.

В болезненной агонии я не заметила, как щелкнул замок, и в комнате возник еще один человек.

— Эй, с тобой все в порядке?

Тревожный и настроенный голос звучал откуда-то издалека, но сил на то, чтобы хоть как-то отреагировать не было абсолютно, как и желания. Боясь, лишний раз пошевелиться, чтобы не спровоцировать ту адскую боль, я сейчас мечтала сейчас лишь о том, чтобы отключиться и не мучиться. Тело будто бы превратилось в вату, и с каждой минутой я ощущала собственный вес все меньше и меньше. Я словно растворялась…Таяла как свеча.

— Арина? — теплое касание плеча заставило вынырнуть из тумана.

— Хэдер, — не узнавая своего охрипшего голоса, произнесла я спасительное имя. — Мне плохо…

— Где болит? Блять, ты вся холодная, — мужчина аккуратно провел по всей длине руки, заключая кисть в горячий плен.

Впервые за все время, что я его знала, он говорил так испуганно и потерянно.

— Голова…,- попыталась шевельнуться, но новый приступ боли скрутил все тело.

— Тише-тише, сейчас станет легче. Потерпи совсем чуть-чуть, — горячая ладонь легла на голову, закрывая лоб и глаза.