Плавно обернувшись, мужчина медленно сел в кресло.

— Он остался в участке, — холодно произнес Хэдер.

— А сейчас? Что с ним теперь?

Я видела как несколько раз сжались его челюсти и лицо приняло совершенно иное выражение. Ругая себя за любопытство и несдержанность, я подошла ближе, садясь на пол, на колени сбоку от подлокотника.

— Прости. Знаю, не надо было спрашивать, — положив обе ладони на его предплечье и в раскаивающемся жесте, коснувшись лбом мужской руки, я произнесла:- Только не обижайся на меня.

— За распространение наркоты твоего дружка отправили обратно в Чехию. И это ещё самое гуманное, что я мог для него сделать. Откажись он сотрудничать его посадили бы, причем надолго.

— Господи.

В голове замелькала картинки нашего детства и школьной дружбы. Я всегда старалась быть такой же оптимистом как и Том, ровнялась на него. Этот парень был мне почти как брат, с которым мы вместе преодолевали все трудности и радости юношества. Он и Катрин. А сейчас оказывается друг-наркоторговец, а лучшая подруга спит с мужчинами за деньги. И как я не замечала даже намека на их сущность. "Да, Арина, умеешь ты выбирать друзей и в людях разбираться тоже!".

Внезапно одна ясная мысль озарением снизошла на меня. Мы с Хэдером два человека с одинаковым детством и юношеством. Разница лишь только в нашей редакции на действительность вокруг. Я предпочла выстроить вокруг себя желаемую картинку и напрочь отказывалась верить во что-либо иное. Счастливая семья: дочь и отец способные все преодалеть вместе, верные друзья, которые рядом в минуты боли и отчаянья. Будь я чуточку внимательнее заметила бы, что всю эту нарисованную мишуру смыло первым же дождем. Отличие положения Хэдером была в том, что он не комуфлировал свою жизнь, а открыто смотрел на все окружающее. Это и сделало его тем, кто сейчас сидел рядом: сильный, уверенный в себе мужчина, способный менять мир вокруг.

— Торис!

Парень был на кухне в компании еще трех ребят. Расположившись за столом и эмоционально жестикулируя, они о чем-то переговаривались. Было приятно вновь увидеть друга и, радостно воскликнув, я поспешила вперед.

Я не сомневалась в том, что Торис знал о моем заключении и о том, что я нахожусь в их доме. И я нисколько не винила его, что за все это время мы так и не увиделись. Коротая время в той комнате, мне, конечно, хотелось, чтобы из всех братьев, Хэдер разрешил приходить ко мне именно Торису. Жизнерадостный и оптимистичный парень, всегда здорово помогал мне советами и открывал иной взгляд на ситуацию. Но, видимо, Хэд решил иначе, поэтому единственный кого я видела каждый день, был Сэм, дружба с которым у меня так и не завязалась. И вот сейчас, оказавшись на свободе, я рада была видеть своего приятеля.

Парень повернулся, услышав свое имя, и улыбка медленно сползла с моего лица. Бровь и лоб над ней были рассечены, а нос был разбит. Мое появление его удивило. Торис явно не ожидал увидеть меня сейчас, и поднимаясь со стула друг выглядел растерянным.

— Что с тобой? Выглядишь ты….,- попыталась подобрать слово, чтобы описать его вид, но ничего вежливого в голову так и не пришло, — паршиво.

— Да и ты не источаешь здоровье, — подмигнул парень, и мы дружно рассмеялись.

— Я так рада тебя видеть, — произнесла я, крепко обнимая паренька.

Братья Ториса уже покинули кухню, и мы остались одни, наслаждаясь общением и обществом друг друга.

— Слушай, хочешь какао? У меня есть маршмеллоу в форме мишек. Хотел съесть их один, но теперь придется делиться.

— А ты щедрый, — подколола я друга, садясь за стол. — Никогда бы не подумала, что в этом доме кто-то держит маршмеллоу.

— Смотри не упади в обморок от моей щедрости, — хохотнул паренёк, отворачиваясь к плите и наливая в ковш молоко.

— Ой, не напоминай, — передернула плечами, вспоминая утренний приступ. — Я думала, что не выживу.

— Да, брось, Хэд не дал бы тебе умереть. Да и Линтер быстро приехал.

— Ну, знаешь, когда голова настолько адски болит, всегда думаешь о худшем. Меня как будто заживо тупой ржавой пилой резали, а потом Хэдер поставил укол, и стало легче. Знаешь, Торис, я, когда боевики смотрю и вижу, как кто-то извлекает пулю после огнестрельного ранения или, например, вкалывает антидот, всегда проецирую действия этого человека на себя. Я спрашиваю себя: «Смогла бы я так сделать?». И вначале геройски отвечаю, что смогла бы, а потом вспоминаю, с каким ужасом извлекала занозу у отца из пальца. Как в сердце все замирало от страха сделать другому больно. Я чувствовала ту боль, что испытывает этот человек и все мое геройство растворялось. Мне не хватило бы смелости никого спасти, сделав в начале больно. А для Хэдера спасать меня становится уже привычным делом.

— Ну, ты нашла с кем себя сравнить. Хэдер через столькое прошел, что по опыту с ним мало кто сравнится. А сделать простой укол для него вообще ерунда. Так что, Арина, не разочаровывайся в своем геройстве раньше времени. Я верю, ты еще поучаствуешь в «миссии спасения», — добродушно заметил мой личный бариста.

— Расскажешь, что с твоим лицом? — очертила пальцем в воздухе его мордашку. — Где ты так отхватил?

— Да, ничего интересного, производственная травма, — махнув рукой, он отвернулся к плите, помешивая молоко.