Отгоняя лиричные мысли, сел в кресло, погружаясь в размышления. Новость о том, что план по уничтожению Эйшида и его соратников не провален, впечатляла. Герман заверил, что мое участие в передаче материалов не потребуется, а значит, свою часть задания я выполнил. Говорят, что самый темный час перед рассветом, но в нашем случае как раз наоборот. Сложно будет предугадать, какие нас ждут последствия после обнародование компромата. Хоть представители Правительства и обещали, что разоблачение Эйшида не принесет моей семье неприятностей, чуйка зверя говорила, что личная война на этом не закончится. Уничтожив главаря, я не мог предположить, как поведут себя его шестерки. Собственная шкура меня мало заботила в этой ситуации, а вот безопасность парней и Арины была под ударом.

Да уж, еще вчера отыгрывал на ней свою злость, а сейчас пытаюсь придумать, как уберечь ее от прихвостней капитана Эйшида.

Резкий вздох разрушил тишину комнаты. Часто заморгав, девочка поднесла ко рту руки и, проведя по губам, осмотрела свои ладони. Я слишком хорошо знал это состояние, когда ночной кошмар настолько реален, что кажется, будто ты до сих пор еще спишь. Первые месяцы после возращения с войны я каждую ночь просыпался, чувствуя боль в плече от автомата. Мне каждую ночь снился один и тот же сон, который я уже переживал в реале.

Меня действительно интересовало и волновало, о чем Арина хочет поговорить, но я никак не предполагал, что девчонка пустится в очередные оправдания, причем скучные и банальные. Все это я уже слышал. Нет, не сейчас, а четыре года назад. Дилайн Купер, являвшаяся тогда центром моего изуродованного детдомом и войной мира, долго и нудно пыталась объясниться за свою измену. Девушка слезно вымаливала прощение, наивно полагая, что я прощаю подобное. Как бы больно и сложно мне в тот вечер не было, но своё решение я принял еще, когда увидел ее с каким-то парнем в нашей кровати. Эмоции того времени вдруг флешбэком всплыли в голове. Черт, только этого мне не хватало! И уже заканчивая этот пресный во всех смыслах разговор, я двинулся к выходу, как меня догнали дерзкие слова девчонки:

— Неправда! Ты говоришь так, потому что тебе больно.

Мм, как же я обожал ее воинственный настрой. Предвкушающе оскалившись, я медленно развернулся. Девочка испуганно схватилась за край своего одеяла, будто оно способно было спасти ее. Страх расплескавшийся в ее очаровательных глазках был виден даже отсюда. Но Арина не сдала позиций и, прямо глядя на меня, продолжила свою тираду. Редко можно было насладиться таким несвойственным человеку сочетанием, как страх и дерзость. Чувство самосохранения, так сильно развитое в людском мире, не позволяло высказывать вслух свои самые дерзкие мысли.

Внутри все встрепенулось от услышанного. С какой-то грустной тоской прозвучали ее заключительные слова.

— Думаешь, это легко поверить, что из всех самых классных девушек выбирают тебя? Я хоть и не урод, но и парни мне вслед не оборачиваются.

Невероятно! Она серьезно думает, что недостойна меня?! Я отчетливо помню, как после первой встречи стерег ее у дома, не веря, что смогу заинтересовать такую правильную девочку. Ангел, попавший в цепкие лапы пса с пустыря. Что вообще у нас могло быть общего, кроме связующей ниточки с Эйшидом.

Да я в параноика превращаюсь при мысли о других мужиках, а она глупенькая сомневается, что смогла меня зацепить.

— Если хоть кто-нибудь обернется вслед за тобой, я застрелю его!

И в этих словах было больше правды, чем где бы то ни было. В случае с Дилайн, я предпочел, развернувшись, уйти, то в случае с Ариной, я не отпустил бы ее от себя никогда! Она может плакать, кричать, даже драться, если захочет, но от меня ей не отделаться. За эти четыре года я сильно вырос, и понял, что бегством ничего не решить. Сложнее остаться и попытаться исправить ошибки, чем пробовать каждый раз заново.

— А сможешь ли ты простить меня за все, что я сделал? Сможешь ли простить и забыть мою жестокость?! — мой собственный голос звучал как будто со стороны и не принадлежал мне.

Я четко знал, что словами невозможно искупить ни одну вину. Они ничего не стоят в людском мире, и ими разбрасываются во все стороны. Ведь нет ничего проще, сказав «прости», ударить в спину. Но перед этой девушкой я готов был встать даже на колени, ради прощения. В тот момент боль жрущая меня изнутри, излилась в этом риторическом вопросе, ответ на который я знал заранее. Однако Арина сумела удивить, причем неоднократно.

Дрожа то ли от холода, то ли от страха передо мной, эта малышка села напротив меня, поджав босые ножки под себя. Вздымающаяся грудь и прерывистое дыхание будоражили кровь. Зверь рвался с цепи, требуя законной пищи, но в этот раз я не мог позволить ему утолить голод. По крайне мере не в физическом плане, а вот девичьими эмоциями этот демон насытился сполна.

Сквозь страх и собственные опасения, Арина аккуратно и нерешительно положила мне на колено свою крохотную ладошку. Какие у нее все же маленькие и тонкие пальчики, выглядящие на фоне темной ткани джинс почти белыми. Но при всей своей хрупкости девочка была, чуть ли не единственной, кто решался мне возразить.