— Ты уж, прости, но в сами покои я тебя пропустить не могу. Но увидеть брата ты сможешь.

Пожалуй, одно из самых гадких чувств страх за другого. Беспомощное мерзкое чувство, превращающее даже самого сильного человека в пылинку. Нас разделяло лишь тонкое стекло и временная грань между реальностью, в которой был я, и бессознательным блужданием на границе двух миров, в которой сейчас находился Штер. И чем дольше я смотрел на неподвижное тело с множеством трубок и проводков, тем сильнее сжималось в груди. А ведь я был почти уверен, что не способен кого-то любить. Но маленькая наивная девочка, пробудившая во мне чувства сначала к самой себе, теперь заставляла меня холодеть от страха за брата. Я за свою жизнь видел столько разных смертей, что они воспринимались как нечто вполне обычное и не вызывающее никаких эмоций. Но сейчас, словно часть моей души была там, за стеклом и отчаянно боролась за жизнь.

Попрощавшись с Линтером и Германом, спешно покинул больничное здание. Давящая обстановка лазарета сменилась свежим ночным воздухом и бескрайним дорожным полотном. Я просто ехал в никуда, проезжая моргающие желтым светом пустые перекрестки. Возвращаться на квартиру не было малейшего желания, как и ехать к парням. Военное воспитание неосознанно давало о себе знать, и недосказанность братьев сейчас была ничем иным как предательством и изменой.

Напиться и забыться, вот что было мне сейчас крайне необходимо. Это конечно ничего не решило бы, но выкинуть из башки хоть на какое-то время все мысли было крутой идеей.

Вышел из машины, наполняя полные легкие чистым воздухом. Ночь уже плотно укрыла город темным одеялом мглистого неба, а здесь на пустыре царила абсолютная темнота. Вытянул перед собой руку и довольно улыбнулся тому, как тьма, облизав, растворила меня. Уверенно, не боясь упасть или оступиться, я пошел к тому самому месту, где когда-то мы собирались все вместе. Шероховатая и холодная поверхность пустых камней приятно остужала горячее тело. Аккуратно поставив на землю захваченный из тачки алкоголь, я вытянулся на одном из блоков, подложив под голову руки.

За ночь сильно похолодало, и возможно даже воздух, что я выдыхал, становился паром. Но холод не ощущался, как не ощущалось и время. А с каждым глотком алкоголя и болезненно терзающие мысли растворялись из головы. Я вдруг заметил, что ночь прояснилась. Мерцающие огоньки звезд, усыпавшие все небо, были сейчас только для меня одного. Еще долго и бесцельно я лежал, всматриваясь в эту ночную красоту, пока вдруг мимолетная, короткая мысль не пронеслась в голове: «Жаль, что Арина не видит этого». Образ маленькой вечно испуганной малышки возник в голове. Утонченная, женственная, хрупкая, она притягивала своей наивностью. Линтер снял с нее мои обвинения в попытке убить Штера, но все это не отменяло того факта, что она обжималась с Томом. Меня не устраивал расклад, что она допускала мысль о другом мужчине. Однако так же я понимал и другое. В любое измене виноваты оба! Раз этот недомерок чем-то зацепил, значит тут был и мой косяк.

Темное, погруженное в ночной мрак здание наводило ужас. Но только не на меня. Темнота была моей близкой подругой вот уже многие годы. Я привык возвращаться домой под утро, когда все жители города видели седьмые сны. Успешно избегая ночные кошмары, мучавшие после боевых действий, я засыпал лишь на рассвете.

Вот и сейчас припарковав тачку, вошел в наполненный тишиной дом. Ни шороха, ни звука не нарушало покой, создаваемый ночью. Все уже давно спали, а значит, никто не потревожит меня. По натуре своей одиночка, мне было неприятно выносить пребывание в этом доме. Парни хоть и не доставали, но их присутствие ощущалось всюду.

— Хэд, — молниеносно обернувшись, я увидел сидящего на кухне Сэма.

Видно было, что ему крайне неловко и нервное покручивание кружки выдавало внутреннее напряжение. Любой из братьев наводил в городе страх, и местные предпочитали не попадаться им на пути. Но стоило парням оказаться со мной один на один, как они превращались в малых провинившихся щенят.

— Я тебя ждал, не знал, придешь ли вообще. Слушай, ты прости, что мы про телку эту ничего не сказали. За нами косяк, брат.

— Ты меня для этого ждал?

— Да, — парень запнулся, неумело скрывая волнение. — Есть еще кое-что. Я твоей Арине сегодня носил поесть, так вот, тарелки были нетронуты. И еще она очень просила, чтобы ты пришел.

— Это все? — произнес я ровным голосом.

— Ну да. Я просто подумал, что для тебя это будет нужная инфа.

— Хорошо, спасибо Сэм. Уже слишком поздно, иди спать.

И проводив брата задумчивым взглядом, я вновь задумался о мышонке. Сломленный взгляд Арины явственно возник в памяти. Вчера я слишком сильно перегнул палку в отношении девушки, и мне не хотелось, чтобы нервы ее пошатнулись. А отсутствие аппетита говорило как раз об этом.

Девчонка спала с ночником…. Хотя в ее положении другая может быть вовсе не ложилась бы, но оставленный на ночь свет явно говорил о страхе.

Не сумев отказать себе в удовольствии полюбоваться ею, я замер рядом с кроватью. Укутавшись в одеяло, малышка крепко спала. Еще на квартире я часто по ночам зачарованно всматривался в ее прекрасные черты лица. Во сне девочка выглядело поистине ангельской. Чуть подрагивающие веки с пушистыми ресницами, мягкие и нежные губы и аккуратный носик. Во сне ее лицо не было омрачено событиями реальной жизни, и потому отблески страха и боли не искажали красивых черт.