— Чувствуешь себя семейным человеком? — лукаво предположила Катя.

— Да, — он даже кашлянул от удивления. — Но как ты узнала?!

— У тебя это на лице было написано. Во-о-от такими буквами, — развела девушка руки в стороны, издала смешок. — Неверие в происходящее и радость от нового чувства, я даже описать не смогу.

Где-то позади и справа раздался шелест, точно в кустах кто-то пробежал. Машинально оглянувшись, Максим заметил, как листья и ветки кустарника качнулись. Пошарив левой рукой в кармане, извлёк телефон, включил на нём фонарик, посветил. Кажется, никого…

В прошлом году, в городе развелось невероятное количество бродячих собак. Питаясь и обитая на мусорках и свалках, подкармливаемые добрыми бабушками, они встречались буквально повсюду, сбивались в стаи, а уж в парке чувствовали себя просто как дома. Затем, власти сказали своё веское слово, и бродячие собаки исчезли. Ожидается второй акт прошлогодней драмы?

— А что с кафе? Почему не играет музыка? — вдруг задумалась Катя.

Максим лишь сейчас осознал, что танцевальный марафон, который они слышали весь сегодняшний вечер, действительно затих. Ди-джей не терзал микрофон поздравлениями, а выкрики празднующих и просто отдыхающих больше не доносились из-за деревьев.

— Перерыв? — неуверенно предположил он.

И в этот момент где-то там впереди, в скрытом за деревьями летнем кафе, завизжали женщины. Остановившись, Максим настороженно прислушался.

— Что это? — напряжённо спросила Катя, и в её голосе послышалась тревога.

— Не похоже на крики радости.

Оленька промолчала, но красноречиво прижалась к ноге Максима, и он нагнулся, собираясь поднять её на руки.

Нечто тёмное, неразличимое в ночи, вылетело у него из-за спины, промчалось над головой, взъерошив волосы и самым краем задев кожу на затылке. Ойкнув, Максим присел на корточки, оглянулся. Никого и ничего, лишь несколько кустов, в том числе тот самый, на который он светил недавно фонариком, стоят неподвижно.

— Ты чего? — Катя, которая в этот момент смотрела в другую сторону, с беспокойством оглянулась на присевшего парня.

— Да вот… ночная птица, что ли? — Максим коснулся головы и опять ойкнул, почувствовав боль. Поднёс пальцы к глазам — кажется они были в крови…

— Подожди, сейчас, — Катя достала одноразовый платочек, смочив его из какой-то бутылочки, промокнула рану. Глядя на задёргавшегося от боли парня, озабоченно произнесла: — Видимо у тебя глубокий порез, может стоит съездить в больницу, швы наложить?

— Пройдёт… — выдохнул Максим. — Чем ты смазала? Щиплет — жуть!

— Перекисью… Когда гуляешь с маленьким ребёнком — приходится держать в сумочке кучу разных вещей. Ой, слушай, там теперь шрам может остаться, я совсем забыла!

— Не понял…

— Говорят если перекисью сильную ранку полить, то шрам может остаться…

— Ты имеешь в виду на голове, в волосах? — усмехнулся Максим. — Пусть остаётся, постараюсь пережить.

— Ну да, тоже верно. Хотя, если к старости облысеешь, то станет видно. И сразу обо мне вспомнишь…

Хмыкнув, Максим подхватил Олю на руки и поднялся.

По аллее, с той стороны откуда они пришли, в сторону кафе пробежали два сотрудника полиции, а за ними следом потянулась компания, сидевшая с гитаристом.

— Что случилось? — Максим обратился к смутно знакомому парню, поймав его за рукав.

— Говорят, Колобка убили, — тот махнул рукой куда-то в сторону и ушагал дальше, торопясь к месту событий.

— Это ди-джей в кафе, — пояснил Максим для Кати, но та кивнула, явно знающая как зовут ди-джея самого популярного летнего кафе в парке.

— Пойдёмте домой, — девушка зябко передёрнула плечами. — Хороший был вечер, но кажется нам пора…

Они ускорили шаг, направляясь к выходу.

Людей вокруг прибавилось. Новость мгновенно облетела парк, и отдыхающие оживились, поодиночке и компаниями выбирались из многочисленных тропинок и аллей, которыми парк был пронизан. Большинство потянулось к выходу, именно к такой компании и прибились Максим с Катей и Олей, направляясь к оставленной на стоянке машине.

«И на старуху бывает проруха» — пробормотал черноволосый, с досадой глядя на уходящую цель. Подумав, добавил аналогичное по смыслу матное выражение.

Он заслуженно гордился своим умением метать ножи. Разумеется, не абы какие, а специальные, боевые, два таких непременно имелись у него с собой в любое время, как и удостоверение, разрешающее их ношение. Вообще-то, их применение не приветствовалось — слишком характерное и необычное оружие, но это был самый тихий способ сделать свою работу. Вот и сегодня, цель была как на ладони, наступившие сумерки не мешали ему видеть прогуливающуюся троицу. Вокруг никого не было, лишь в расположенных рядом с ним кустах ненадолго возникло какое-то движение, но и оно быстро стихло.