Черноволосый осторожно выступил вперёд из скрывающих его зарослей, сосредоточился на руке, на зажатом в ней оружии, и привычно задержав в момент броска дыхание, метнул нож.

И едва не выругался в голос! В последнюю секунду он уловил движение Максима, наклонившегося к ребёнку. Несколько мгновений в душе ещё держалась смутная надежда на попадание, но затем пришлось достать второй нож и вновь приготовиться к броску. Цель сидела очень неудачно, да ещё эта девчонка то и дело закрывала своего приятеля. Черноволосый почти решился выйти и завершить начатое более грязным и грубым способом, но тут на тропинке, совсем близко, зазвучали торопливые шаги. Интуиция заставила его отступить, раствориться в темноте. Мимо пробежала пара полицейских, а затем откуда-то взялось столько людей, что оружие пришлось спрятать, а самому выбраться на аллею и затесаться в толпе, чтобы не выглядеть подозрительно.

Стоит ли продолжать преследование, или же отложить работу на завтра? Сложнейший вопрос, ответ на который никак не находился…

Черноволосый не увидел, как в кустах, которые привлекли его и Максима внимание, вновь возникло шевеление, а затем раздался тихий злой клёкот.

Что ни говори, а состояние утром в выходной, когда ты проснувшись понимаешь, что сегодня весь день свободен, и завтра имеется ещё один день ничегонеделанья — просто великолепное.

Максим проснулся с бесконечно лёгким состоянием на душе. Вчерашняя прогулка с Катей превзошла все его самые смелые ожидания. И дело совсем не в том, что ему вчера что-то перепало от неё вечером, наоборот — всё что Максим получил в результате прогулки, — это краткий миг её нежных объятий, аромат духов, окутавших его в этот момент, и тёплые девичьи губы, прикоснувшиеся к щеке. Этого хватило на то, чтобы домой он вернулся в совершенно воздушном состоянии, не ужиная и не зажигая свет в комнате, скинул одежду и бросив её на кресле, завалился спать. И утром проснулся с той же улыбкой, с какой засыпал накануне.

Некоторое время он ещё балансировал на грани сна и реальности, уже осознавая, что не спит, пытаясь ухватить ускользающий сон, запомнить его, но сон истаивал, оставляя нежное послевкусие и тепло на сердце. Наконец, прекратив бороться, он его отпустил, открыл глаза, и первое что увидел — это сплетённое из одуванчиков кольцо, лежащее поверх его вещей — перед расставанием, малышка Оля всё-таки подарила ему свой венок, пусть и оказавшийся маловатым по размеру. Увядающие жёлтые цветочки подняли настроение почти до заоблачной высоты. Подскочив, Максим помчался в ванную умываться и чистить зубы. Ткнул на ходу в кнопку беспроводных колонок и соединив с ними телефон, крутанул список плейлистов в плеере. Это утро требовало нечто особенное, весёлое, но не разнузданное, танцевальное, но не бестолковое… Пролистав список туда-сюда дважды, и так и не поняв, что хочется послушать, он включил сборник инструментальной музыки и наконец то приступил к утренним гигиеническим процедурам.

Спустя пол часа, он, закинув в микроволновку спагетти по-флотски, которые готовил успел приготовить вчера, подошёл к окну. Двор ещё спал. В семь утра, в субботу просыпаются лишь те, кому надо на работу, или же жаворонки подобные Максиму. Сам он привык рано вставать ещё в студенческие годы и с тех пор старался не расслаблять себя, не залёживаясь до полудня. Некоторое время смотрел вниз благодушно, затем его настроение сменилось на недоумение. Отсюда была хорошо видна машина Максима, она была повёрнута к окнам квартиры как раз своим белым боком.

Белый бок.

На его синей машине.

Более того, стоящий рядом чёрный внедорожник и ещё какая-то иномарка серого цвета, имели точно такие же белые повёрнутые к окнам дома бока, возле них стояли два мужика, что-то горячо обсуждая. Есть расхотелось. Наскоро одевшись, Максим выскочил во двор, быстрым шагом подошёл к машинам. Мужиков было уже трое, в одном из них Максим узнал местного дворника два других были ему незнакомы.

Вон, вон он, — ткнул пальцем в приближающегося Максима дворник.

Парень невольно сбавил шаг, не зная, чего ожидать от странной троицы, но тут его взгляд упал на машину, и шаг сам собой едва не перешёл в бег.

— Доброе утро, — напряжённым тоном, поздоровался он.

— Не знаю, доброе ли… — невысокий щуплый мужик, крутящий в руках брелок с ключами, мотнул головой, указывая на Гранту Максима. — Твоя тачка?

— Моя, — подтвердил Максим, подойдя поближе и рассматривая своего верного железного коня. — Что это за хрень?

— Во, ты правильно говорил, что надо владельца Гранты звать, он-то точно знает, что это такое, — третий мужик, заплывший жиром, голый по пояс, одетый лишь в сланцы и громадного размера шорты, засмеялся, колыхаясь всей тушей, отчего висящий на цепочке толстенный золотой крест запрыгал по его груди.

Максим с недоумением оглянулся, и здоровяк объяснил:

— Парень вышел и сразу сказал, что это — хрень. Появление специалиста всегда ощущается, а мы тут мучились и гадали что за фигню наблюдаем, — он опять захохотал.

Щуплый поморщился, объяснил:

— Сами ничего не понимаем. Белый налёт, с виду немного похожий на мел. На вкус, как понимаешь, не пробовали. Откуда взялось — непонятно. Ты во сколько машину поставил?

— Хм… — Максим задумался, прикидывая. — Часов в десять или одиннадцать, наверно. Точнее не скажу, не смотрел на время.